Слуга короны - Дмитрий Швец

Столица не произвела на меня должного впечатления. Возможно, в том виновато ожидание, а может, слишком восторженные рассказы побывавших в ней. Но узкие улочки, обшарпанные дома бедняков в Низине и отвалившаяся позолота богатых домов на холме… Все как-то не клеилось с образом богатого и красивого города, каким должна быть столица. Мне она не понравилась, быть может, потому, что я видел ее изнаночную часть. Я видел в ней то, чего не должен был видеть никто из пришлых. О чем местные старались даже не думать.

Как и везде, нищие умирали на улицах от голода, а богачи закатывали пиры. Девок из нищих кварталов портили лет в двенадцать, к шестнадцати они уже профессионально торговали своим телом, ну а к двадцати кто-нибудь вскрывал горло надоевшей и не в меру раздувшейся шлюхе. Как везде, парни шли в бандиты или нанимались на тяжелый труд, уносивший их жизни в том же возрасте, что и жизни их подруг. Но от этого не становилось меньше нищих и стариков, а население бедных кварталов только росло. Места для житья не хватало, и наиболее отчаявшиеся или отчаянные селились на реке, строя дома на невысоких сваях из гнилого дерева. Но всего этого не видели приезжие и не замечали местные.

Молот вдохнул полной грудью воздух речного квартала. Меня же чуть не вывернуло от тяжелого запаха: тут пахло рыбой, гнилью, потом, разложением и дерьмом. Улыбаясь, Молот выдохнул.

– Запах денег, – произнес он. – Чуешь, Медный, этот запах? Запомни его, брат, так пахнут деньги вербовщиков.

– Хреновая у нас работа, ежели так воняет, – ответил я.

– Дурак, – обронил Молот, – это не работа так воняет, это деньги так пахнут. А работа у нас, ты прав, хреновая, но пахнет по-другому. Пахнет она кровью, выбитыми зубами и сломанными ребрами. Драться-то не разучился? – спросил он, и его правый глаз чуть сощурился. – Помню, как ты наподдал Алеку с Темной улицы, чтоб не приставал к малышке Феригов. Они потом тебе фрукты таскали и свадьбу готовили.

– А потом она умерла, но ты этого уже не видел, – оборвал я не самые приятные воспоминания о первой потерянной любви.

Молот с грустью посмотрел на меня, но извиняться не стал. Не в его это природе, извиняться перед подчиненными в присутствии других подчиненных. Вот если бы мы были один на один, тогда… Да он и тогда бы не стал.

– Ладно, – сказал он, – вперед не лезь и делай все как я.

– Ага, – откликнулся Гробовщик, – слушай его больше, враз с ангелами разговаривать будешь.

– А ты не лезь! – рыкнул Молот. – Я брата обучаю.

– Ну-ну. – Гробовщик отвернулся и, положив руку на мое плечо, шепнул на ухо: – Ты, главное, в стороне держись, тогда, глядишь, и не зацепят.

– А что, будет драка? – спросил Треска, он страсть как не любит всех этих драк, особенно после Восбура.

– Это как доведется, – сказал Молот и поправил оружие. – Ребята, вы только не тушуйтесь. Здесь давненько никого из наших не было, так что они и думать о нас забыли. И не стоит думать, что мы портим кому-то жизнь. Нет, не портим, а, если хотите, делаем благое дело. Для многих из них это шанс сытно жрать да дожить до старости. Посмотрите на это, ну разве уважающий себя человек сможет жить в такой грязи? Рядом со всем этим и наша работа не кажется такой хреновой, а, Медный?

– Слабоваты их шансы до старости дожить, – рассудительно изрек Следопыт. – Вот попадут к нашим сержантам и будут нас проклинать. Здесь они хотя бы свободны от рождения до гроба, а там чуть что не так – и в первый ряд, под стрелы.

– Может, и так, но это уж кому как повезет, – сказал Молот и направился к тому, что тут именовалось таверной.

Будь я хозяином этого заведения, я бы удавился. Стоять у самой реки, вдыхать всю эту вонь, обслуживать всю местную шушеру, состоящую в основном из бандитов и убийц, подавать давно прокисшее пиво и не разбираться в вине. Готовить на обед водяных крыс – вершина, на которую он смог забраться. Но его просевшее в сторону реки заведение пользовалось популярностью у местных ребят. А я, со всей своей тягой к прекрасному, едва сводил концы с концами. Столько народу сразу я видел только на поминках да на рождении. И если бы не помощь Молота, наверное, лишился бы дома. Впрочем, я и так его лишился, как раз с помощью Молота.

Мы вошли в трактир и я возблагодарил бога за предусмотрительность брата. Это он приказал нам сменить форму на одежонку попроще. Внутри набилось человек двести, они горланили песни, обсуждали сделки и налеты, били друг другу морды и делали все это одновременно. Меня передернуло, когда я представил себе такое в моем старом, добром, подпирающем западную стену Триита трактире.

Молот кивком указал на свободный стол в углу и прокричал мне в ухо:

– Стол для нас держат. Садись и не бойся есть и пить, хозяин наш человек, не отравит.

Я послушно сел за стол и начал разглядывать бегающих по неструганым доскам тараканов. Они носились туда-сюда, никого не смущали и не смущались сами. Казалось, без них это заведение осиротеет. Вот один, посмелей да пожирней, поднял усы и уверенно двинулся на меня. Он приближался к руке, шевеля усищами, замирал при каждом шаге и поглядывал в мою сторону. Ему оставалось пройти несколько шагов, чтобы выяснить отношения с человеком, усевшимся за его стол, но грязная тряпка смахнула его со стола, и пропитой женский голос прокричал:

– Мальчики, заказывать что будем?

Я поднял глаза и остолбенел. Шепот подмигнула мне и слегка улыбнулась.

– Не тяни, – сказала она и сунула мне в руку бумажку. – Вон тех бойся. Видишь, за столом напротив входа, они очень не любят нездешних, к тому же, не дай бог, решат, что ты мне глазки строишь, тогда… – Она покачала головой. – Медный, недоумок, хватит пялиться на меня. Они же тебя порешат. Вон тот, волосатый, вроде как ухаживает за мной.

– И ты что? – сдерживая улыбку, спросил Следопыт.

– Как что? – удивилась Шепот. – Отвечаю ему взаимностью.

Следопыт не сдержался и захохотал во всю глотку. Волосатый, корча недовольную рожу, медленно поднялся и двинулся к нам, расшвыривая по углам тех, кто не успел от него увернуться.

– Они к тебе пристают? – басом спросил он и обнял Шепот за талию. Талия хрустнула.

– Ну что ты, радость моя, они же еще совсем дети, а мне по душе настоящие мужики. Ты, например. – Она привстала на носочках и поцеловала его в щеку. – Значит, пива и по крысенку? – спросила она у нас, я кивнул. – Не пожалеете, ребята, – засмеялась она, – крысята свежие, утром пойманные. Объеденье просто, пальчики оближете! – Она поднесла ко рту и чмокнула кончики пальцев, но глазами показала, чтоб мы не притрагивались к этой дряни.

– Я слежу за вами, – произнесло волосатое чудовище и удалилось тем же манером, что пришло, и встававшие у него на пути разлетались по углам, а он спокойно дошел до своего места и принялся за нами следить.

Шепот вернулась, швырнула на стол крысят, скорчившихся на грязных приплюснутых тарелках и, вильнув задом, побежала дальше.