Памяти не предав - Станислав Сергеев

В трубке повисла пауза, и слышалось только легкое шипенье. Потом тот же голос, уже с неуверенными нотками, ответил:

— Я попробую.

— Спасибо большое, это очень важно, очень.

Опять в трубке зашуршало, и телефонистка, глубоко вздохнув, ответила:

— Ой, надеюсь…

Она отключилась, а в кабинете повисло тягостное молчание. Стрельникова села на стул, опустила голову и чуть слышно сказала:

— Это все, что я могла сделать.

Кристина села рядом, так же тихо ответила:

— Ира, спасибо, у меня просто нет другого выхода, там люди погибают.

…Сержант НКВД Муровкина сидела на рабочем месте и смотрела на панель коммутатора — перед ней стоял вопрос: «Что делать?». Либо идти к своему руководству, либо выполнять просьбу этой лейтенантши из особой группы. Она знала, что там сидят очень секретные сотрудники, и любые вопросы, намеки, сплетни относительно них пресекались самым жестким образом. По идее, она должна идти к своему начальнику смены доложить, попросить санкции для связи с центральным коммутатором, но тон, которым просили связь, заставил ее не торопиться и действовать по инструкции.

Ее размышления прервал звонок абонента восемнадцать. Это был неприметный пожилой лейтенант, хозяйственник, который занимался снабжением продуктами, завозил дрова и практически ничем не интересовался, просиживая у себя в каморке и попивая чай с двумя своими помощниками, такими же пожилыми дядьками. Максимыч, как его звали за глаза. Звонок от него в это время был несколько удивителен. Муровкина по привычке вставила в гнездо коммутатора разъем и на автомате ответила:

— Коммутатор.

Голос Максимыча был необычно сух и напряжен:

— Муровкина, ты только что разговаривала со Стрельниковой?

— Да.

— Выполняй просьбу лейтенанта.

Тут даже не просьба, а приказ в довольно жесткой форме.

— Так по инструкции…

— Тебе сказано — выполняй. Старшему смены ни слова. Если возникнут вопросы, отправляй ко мне. Понятно?

— Так точно.

— Умница. Главное постарайся побыстрее, у людей проблемы, им нужно помочь.

Отключившись от абонента восемнадцать, Муровкина поразилась самой ситуации и вдруг удивилась: откуда Максимыч мог знать, с кем она разговаривала? Разве только… Она сама испугалась этой мысли. Вот, значит, какие чаи они там гоняют, вот жучары, всех провели. А интересно, а какой настоящий чин у Максимыча, в таком возрасте, должно быть, не ниже полковника? Она в органах служит не первый год, поэтому быстро подавила любопытство и уже смело и без колебаний воткнула разъем в гнездо внешней линии. Ей ответили:

— Финалист-центральный.

— Финалист, это Оксамит, мне нужна Плотина и очень срочно…

Через пятнадцать минут ожидания в кабинете, где стоял компьютер, зазвонил телефон. Стрельникова порывисто вскочила и подняла трубку:

— Слушаю.

— Приемная народного комиссара товарища Берия. Мне передали, что вы по срочному вопросу.

— Да. Это лейтенант Стрельникова с «Усадьбы», мне нужен срочно товарищ народный комиссар.

Ноги у Стрельниковой дрожали от смелости ее поступка, но она старалась не допустить, чтобы дрожь в голосе ее выдала.

— Что это за дело? Оно не может подождать? У товарища народного комиссара идет совещание.

— Это очень важно. Это касается определенных важных гостей.

На том конце провода наступила пауза, и секретарь грозного наркома раздумывал, стоит ли беспокоить начальство.

— Минутку, подождите на линии.

Он отключил на телефоне микрофон, поднял трубку второго аппарата, соединился с внутренним коммутатором и быстро навел справки, откуда действительно идет звонок. Этого ему было достаточно, для того чтобы побеспокоить своего начальника. Берия ответил на звонок сразу.

— Ну, что там у тебя?

— Странный звонок с «Объекта Д».

Берия не думал, сразу сказал коротко: «Давай…»

В трубке зашуршало, и Стрельникова услышала властный голос.

— Слушаю вас.

— Товарищ народный комиссар, это лейтенант Стрельникова, помните, мы недавно встречались?

— Да, помню, что там случилось?

В голосе наркома появились раздраженные нотки.

— С вами хотел пообщаться напрямую один из гостей.

— Хорошо, давайте.

Трубку взяла Кристина и смело спросила:

— Товарищ народный комиссар, мы вам показывали микроволновку, что мы с ней делали?

Пауза.

— Вы что там, с ума посходили? Это и есть ваше дело?

— Это просто вопрос, чтоб проверить, что вы у нас недавно были, или это я разговариваю с другим человеком, это важно.

Берия задумался. Хм. А девочка права.

— Ваш кофе разогревали.

— Правильно.

Берия уже чуть спокойнее спросил:

— Ну, что у вас случилось?

— На нашу базу напали ваши люди. Одна установка уничтожена. На группу майора Кречетова тоже напали ваши люди, пришел сигнал бедствия, и связи больше нет. Хотите об этом поговорить?

Кристина опустила глаза и посмотрела на часы.

— Через двадцать минут у меня последний сеанс связи, если ситуация не разрешится, База прекратит все контакты.

Берия выругался.

— Нет, это не мои люди, я что, идиот?

— Что мне передать?

— То, что я сказал. Сейчас выезжаю.

И тут Кристина выпалила фразу просто исходя из своей природной вредности.

— Надо побыстрее, но будьте осторожны, возможно, вы не доедете, если эта подстава, конечно, не ваших рук дело. Может быть, как раз ради этого все и задумывалось.

Берия рывком положил трубку и задумался. А ведь девчонка могла и правду сказать. Но времени было мало, если из сказанного хоть часть окажется правдой. Складывалась критическая ситуация, и если он, Лаврентий Павлович Берия, народный комиссар внутренних дел СССР, ее выпустит из-под контроля, Хозяин ему этого не простит.

Подняв трубку, он дал команду на срочный выезд в Подмосковье, при этом распорядился об обязательном выделении усиленной охраны: двух бронеавтомобилей и взвода из расквартированного невдалеке от «Объекта Д» специального полка НКВД. Пока готовился конвой, он снова поднял трубку и дал команду связать его с абонентом двадцать три — восемьдесят пять. Через пару минут его соединили, и в трубке раздался спокойный голос старого знакомого еще по службе в НКВД Грузии.

— Слушаю.

— Павел Максимович, добрый вечер, как там у нас дела?