Кукловод Ее Высочества - Алекс Кулекс

За меня сейчас играли две вещи — расстояние между нам было достаточно большим, и я был готов, что не смогу отразить атаку.

— Сдохни! — выпалил центральный.

Я прыгнул в сторону, уходя из-под бомбандировки. Ставить защиту изо льда оказалось глупой идеей. Уверен, будь тут физик, он бы объяснил мою ошибку. Больно ударившись о камни, откатился в сторону.

— Атакуем! — скомандовал главный.

Я вновь откатился, боясь попасть под атаку и попытался встать. Хрен там! Лучи прорезали воздух хаотично, но их было много. Шансов увернуться было мало и потому…

— А-а-а-а. — непроизвольно вскрикнул я, когда мое плеча правой руки прошило в двух местах.

Я тут же сделал еще оборот и резко встал. Повезло — оказался на ногах.

— Еще! — крикнул центральный.

Очередной поток магии осветил улицу. Черт-черт-черт.

Раз лед не помогает… Я переключил атрибут на ярость, с лихвой черпнув из резерва. Три плиты прикрыли меня. Однако и они не смогли сдержать весь поток заклинаний. Раздался треск и несколько лучей пробили преграду.

Я уже было хотел прыгнуть в сторону, когда…

Острая боль пронзила тело чуть выше поясницы.

— Атакуйте! — крикнул Кут, что тут же обхватил меня руками, вцепившись, как клещ. — Я держу его!

— Отпусти! — крикнул в отчаянии, хватая правой рукой за шкирку и пытаясь оторвать пацана.

Кинжал, что он воткнул в меня ранее, заелозил в ране и ноющая острая боль вновь пронзила все тело, словно разряд — с головы до пят. Я застонал от отчаяния.

— Стойте! — крикнул громко. — Я с места не сдвинусь! Пусть мелкий отойдет!

— Атакуем. — скомандовал центральный.

Я бросил все попытки оторвать от себя глупого парня и приготовился встречать целую орду лучей.

Надеюсь, они не дураки и не убьют служку. Парень ведь ни в чем не виноват.

Свет выстрелил почти пучком — ничего себе плотность. Я, пошатнувшись, завалился на бок. Однако это не спасло. Враг был готов к такому повороту событий и развернул конструкт прямо в меня.

Страх ударил в голову. Но теперь он сковал тело намертво. Это конец? Финал моей жизни? Вот так дешево?

Мышцы заныли от натуги. Злость смыла окаменение и заставила мозги включиться. Я обратился к атрибуту льда и мое тело начала покрывать броня. Все, кроме правой ноги. Там ко мне прижался пацан, закрыв глаза.

Меня накрыла пирамида льда и это помогло. В тело не попало ни одного заклинания, но…

— Пхах. — услышал справа и почувствовал острую боль в ноге.

Стеклянные глаза ребенка смотрели на меня напряженно. Лучи прошили и его тело, и мое, незащищенное броней, насквозь.

Кряхтя, я поднялся на левую ногу. Правая безбожно болела. Скуля, оторвал тело парня и аккуратно положил его на мостовую. Смотреть на правое бедро было страшно — сразу с пяток лучей оставили оплавленные дырки. Кое-где кусочки одежды смешались с мясом.

Но все это не имело значения. Я глядел в собранные глаза маленького человека.

— Я же просил дать ему возможность уйти. — сказал негромко.

Враги не атаковали. Видимо, думали, что уже победили и больше не хотели выкладываться на полную. Я приподнял взгляд — пятерка стояла и тяжело дышала. Неслабо напряглись маги.

— Он мужчина. — заявил главный. — Его поступок — подвиг.

— Он ребенок. — отозвался грустно. — Ваш соратник. Ему расти и расти еще.

— Он герой. — с достоинством выпалил центральный.

Я приподнял взгляд и почувствовал, как по щеке потекла одинокая слеза. Теперь по моей вине гибнут те, кого мы — чиновники — должны защищать. Женщины и дети самые уязвимые слои населения и не должны так просто погибать. Это… неправильно.

— Вы могли его уберечь. — сказал негромко. — Просто попросили бы постоять в стороне. Что я один смог бы против пятерых?

Я выдернул кинжал и приложил правую руку к ране. Зашипев от тупой боли, прижег рану. Видимо, я переступил какой-то порог и больше не чувствовал, что тело изранено. Только жуткую усталость. Хотелось лечь прямо тут и уснуть.

— Это его выбор. — гордо заявил главный. — Его деяние не забудут.

Я грустно ухмыльнулся. Сначала Приам оказался редкостной падалью, потом выяснилось, что Его Святейшество связан с темными, теперь вот это…

— Может что-то в консерватории подправить? — сказал негромко.

— Что ты несешь? — с насмешкой отозвался клирик. — Что такое консерватория?

Я же пытался сбросить эмоции, которые начали шалить. Боль и горечь вырвались на свободу и подогревали ярость. Резерв льда уже был заполнен до этого и посверкивал третью доступного объема и потому больше не получалось очистить голову.

Надо мной зажглись шесть точек и тут же разогнались до белого цвета. Волевое усилие и тени вокруг пропали, выжженые конструктом. Я услышал треск и на землю посыпались яркие белые искры. Огонь мне больше не доступен. Однако и ярость перестала разрывать душу.

— Всем приготовится! — услышал голос центрального.

На них я не смотрел. Я прощался с пареньком, который ради мрази пожертвовал своей жизнью. Один снаряд сорвался со своего места и медленно подлетел ко мне. После чего опустился в центр груди. Маленькое тело опало пеплом.

— Прощай, Кут. — прошептал и поднял взгляд.

Светлые окружили себя щитами и встали плечом к плечу. Думают, что количество спасет их от моего возмездия? Ну-ну. С другой стороны, оно и хорошо — значит мне хватит оставшегося резерва.

— Ты не убьешь нас! — заявил оратор.

Я же смотрел даже не на них, сквозь них. Мысленно я готовился к рывку. Будет больно. Очень больно, но так нужно.

— Я и не собирался. — отозвался я. — Вы не достойны быть убитыми.

Сделав три глубоких вдоха, приготовился действовать.

— Я вас казню. — сказал твердо и побежал вперед.

Бедро тут же отозвалось болью, но, скрипя зубами, я не сбавил темпа, хоть и чуть не полетел кувырком. Пять точек над головой слепили противников, они прикрывали свои глаза предплечьем или пытались сделать козырек ладонью.

Я ухмыльнулся и махнул правой рукой. Грудь прострелило — это рана от кинжала. До врагов всего-то с десяток шагов.

— Тресь. — осыпался первый щит света.

За ним второй, третий, четвертый…

Вокруг стоял звон битого стекла. Он оглушал, но я чувствовал, как мои губы растягивает ухмылка. Это будет уроком всем, кто решит перейти черту.

Доли секунды между звуком и мои снаряды пробились к церковникам.

Каждый из клириков получил свой снаряд в грудь и тут же мерзлую землю очертили белые ветки атрибута льда.