Графиня на стриме - Эмма Ласт

Цветы были страстью Аннабель и она могла заниматься ими днями напролет.

— Я хорошо спала сегодня, — ответила тихо и посмотрела на портрет. — Когда писали эту картину?

— В день твоего четырнадцатилетия, — ответила Аннабель, не оборачиваясь.

Разговаривать с графиней было легко — она никогда не отмалчивалась, была терпелива и спокойна. Иногда я вообще сомневалась, что Аннабель в состоянии испытывать сильные эмоции.

Пожалуй, только если к моему отцу…

Я подошла к графине и заглянула через плечо. В высокой вазе с лепниной Аннабель составляла новый букет.

Ее цветочные композиции были прекрасны. В моем времени Аннабель бы однозначно реализовалась как флорист, но здесь, конечно, цветы оставались лишь хобби богатой дамы.

Графиня протянула мне секатор и желтую розу.

— Ты исчезла из своей спальни на следующее утро, как портрет был окончен. Я распорядилась повесить его в малой гостиной, потому что знала, что придет день, и ты вернешься…

Я кивнула, так как в этот момент подумала о своей маме. Сейчас она чувствовала себя так же, как Аннабель, когда Элиза пропала. Но, если у графини был папа, чтобы утешить, то у моей мамы не было никого.

— Я хочу попросить тебя, Элиза…

— О чем? — я так увлеклась удалением лишних листьев со стебля, что ответила не сразу.

— Я всегда знала, что ты вернешься… материнское сердце невозможно обмануть, — Аннабель опустила розу и посмотрела на меня. — И наивно полагала, что после твоего возвращения между нами все будет как прежде. И тем труднее мне признавать свою ошибку. Ты так быстро выросла, как жаль, что я не застала момент твоего превращения из девочки в девушку…

Ну, вот, опять она затевает разговор про свадьбу, неужели в прошлый раз я недостаточно ясно выразила свою позицию?!

— Давай поужинаем вместе, втроем, как раньше? Мы с Александром очень скучаем, Элиза…

Аннабель ждала, а мои ноздри подрагивали от сдерживаемой злости. Если бы на ее месте была мама, я бы уже вспылила, но нежность голоса графини, ее неизменное дружелюбие и забота обо мне, мало-помалу делали свое дело.

Поэтому, переборов негодование, я выдохнула и ответила:

— Ладно, сегодня буду ужинать с вами, — Аннабель улыбнулась и, придержав меня за затылок, поцеловала в лоб.

Я зажмурилась от удовольствия и снова на себя рассердилась — сейчас она тебя за ушком погладит, и сядешь на задние лапки! — и быстро отстранилась. Положила ощипанную розу на стол и пулей вылетела из гостиной.

Когда я вернулась в спальню, Дали уже ждала меня с горячей ванной и красивым платьем цвета лаванды, а на постели, свернувшись калачиком, спал Яша.

Одно ухо у него было порвано и я с удивлением обнаружила, что вместо злорадного удовольствия от мысли, что кто-то задал ему перца, испытываю к коту жалость.

И даже желание погладить по мерно вздымающемуся мохнатому боку…

Чур меня! Я тряхнула головой и проследовала за Дали в ванную — этого еще не хватало!

Элиза де Бальмен была готова к началу седьмого.

Надушенная и напомаженная, втиснутая в ненавистный корсет, я вышла из своей спальни в сопровождении трех служанок и спустилась в столовую.

Аннабель и отец ждали меня у камина, разговаривая о чем-то вполголоса. Графиня коротко кивнула, напоминая о манерах, но в присутствии отца, всю жизнь скрывавшего свое происхождение, быть хорошей совсем не хотелось.

Поэтому я, не долго думая, толкнула ногой кресло во главе стола и села, положив локти поверх накрахмаленной скатерти.

Хотели поужинать и поговорить? Ну что ж, будет вам разговор!