Магазинчик на улице Грёз - Алина Лис

Деньги, самые редкие реагенты, неиссякаемый поток животных и людей для опытов, оснащенная по последнему слову магии сверхсекретная лаборатория на безымянном крохотном островке - мессер ни в чем не знал отказу.

И когда Адель похорошела и расцвела, барон просто не смог пройти мимо.

Когда взбешенный и убитый горем отец попытался добиться справедливости, полицейское управление даже не приняло его жалобу. Угрозами и подкупом все же удалось добиться разбирательства, но оно походило на фарс. Судья не скрывал своей симпатии к ответчику, позволял насмешливые высказывания в адрес “распутной” девицы. А барон прилюдно объявил, что мол:  Адель Тайберг сама на него напрыгнула. Синяки и следы веревок на запястьях? Так это от любовных игр. Да и были ли синяки? Полноте, вот она девица - стоит перед вами, жива и здорова. Чего вы хотите, чтобы он теперь женился на девке, которая сама ему подмигивала и ноги раздвигала?

Адель перестала выходить из дома. Сидела в своей комнате, уставившись в окно безжизненным взглядом и молчала.

Но бежать мессер не видел смысла. Все, что происходило после гибели Адель было исполнено смысла лишь как воздаяние за ее смерть. Поэтому он ликвидировал то, что оставалось барона - аккуратно и методично, как делал все в своей жизни. Не упустив возможность сотворить из его смерти очередной эксперимент.

***

- Да-а-а… дела, - я подношу к губам бокал и пью, не чувствуя вкуса. Просто чтобы занять руки. По коже бегут мурашки - не поймешь от ночной прохлады или жутковатого рассказа. - Мессер Тайберг, вы злитесь на меня?

- За что?

- Лестно слышать это, мессер. Но что по поводу Мири и лорда Фицбрука?

- Ах да, магия. Сними браслет.

- В моем доме не разнесешь.

- Ага, - мессер причмокивает губами и скалится, обнажая великолепно сохранившиеся зубы. - Твоя магия очень вкусная, Даяна.

- Не бойся, лишнего не возьму. Но выплесков в моем доме можешь не опасаться.

“Успокоил”, называется. Я и раньше-то относилась к мессеру с некоторой настороженностью, а теперь и вовсе хочется бежать, теряя тапки.

- Боюсь, для моего опекуна это не аргумент, - я вспоминаю жесткий прищур господина инквизитора с неожиданной благодарностью. Каким бы упертым ни был лорд Фицбрук приятно сознавать, что он на моей стороне. - Если он узнает о вашем существовании, то просто запретит мне здесь жить. Понимаю, что это звучит нагло, но не могли бы вы не показываться ему на глаза?

Хаген подозрительно щурится.

На такое призрак-мизантроп точно не согласится. Проще уже завтра начинать искать мужа для фиктивного брака. Или заключить сделку с названным “папашей”.