Нотариус Его Высочества - Дарья Сорокина

— Сломанная дверь в кабинке женского туалета, разбитое зеркало, три расколотые раковины… — перечислял декан.

Можно подумать, я одна все это ломала. Дверь только вынесла, остальное уже сделали девушки с факультета кулинарии и прикладной теории вкусов, а делали они это мной. Спасибо Септе, в своей жертвенной попытке остановить драку она напрочь лишила меня сил. Я даже не знала, что она так умеет, но моя питомица вытянула из меня магию подчистую, но не лишила дара речи, потому, когда я не смогла колдовать, то свободно высказала все, что я думала о бессовестных сплетницах. Юстиция мне свидетель, я никого не калечила, а вот мне бы не мешало заглянуть в лазарет по итогу. Левая рука распухла, на правой ожог и глубокие следы ногтей, под носом влажно от крови, оба глаза подбиты, ребра стонут, а на свои колени я даже смотреть боюсь, мне кажется, там мелкое крошево. Чувствую себя стейком холодной прожарки.

Мантия не подлежит ремонту, да и с волосами беда, там точно не достаёт доброго клока на затылке. И как мою любимую Септу не замесили в угаре? Даже аквариум её уцелел. Сидит как ни в чем не бывало насасывает ручку на столе у Пеларатти, а я даже недовольно разбитую губу надуть не могу.

— Мне придётся временно отстранить тебя от занятий и выставить счет за ремонт.

— Они оскорбляли Немо, Домину Белаливкву и покойного Горацио Торрагроссу…

Про себя я не сказала, у меня язык не поворачивался повторить те грязные сплетни, что они отпускали и в мой адрес.

— Кстати о Немо. Юрианна, я понимаю сейчас твои чувства, но он все ещё твой преподаватель, а ты пока ещё его студентесса, не оставляй ему таких посланий под видом домашней работы. От тебя ждали эссе по призыву, и теперь мне придётся поставить неудовлетворительно.

Хуже и быть не может! Я бы стыдливо закрыла лицо ладонями но по-моему из одной торчит стекло. Но это не точно, потому я что уже толком не вижу ничего от застилающих глаза слез. Да и в груди куда больнее, чем после туалетных побоев.

— Он пожаловался на меня? — спросила упавшим голосом.

— Нет. Маэстро Тровато попросил меня курировать твой диплом. Он больше не может вести у тебя пары, надеюсь, ты поймёшь его решение. Я нашел это у него на столе, — он потряс моей любовной запиской.

— Вы читали?

— Только начало. Я перестал, когда понял, к чему все идёт, Юри. Ты хорошая девушка. За эти пять лет не было ни единой жалобы на тебя. Ты гордость факультета. Честность, острое чувство справедливости, желание работать и преданность своему призванию. Я видел тебя адвокатом, уже готовил рекомендательное письмо в коллегию, но Юстиция обскакала меня и решила твою судьбу сама.

Пеларатти ласково потрепал меня по плечу, и я поморщилась. Вывих. Сколько же у меня травм за сегодня, не считая душевных?

— Эта неделя пойдет тебе на пользу. Разберешься с делами в конторе, приведёшь мысли в порядок, войдешь в режим. Я дам тебе план самостоятельной подготовки на время отсутствия.

А Пеларатти-то шутник. Когда я, выйдя из его кабинета, развернула гербовую бумагу, то там там значил единственно слово:

Отдыхай!

Печать, подпись, расшифровка. Декан Джуно Пеларатти.

Отличный план.

Даже улыбнулась. Септа неверно расценила моё секундное просветление и показала голову из аквариума.

— Нет. На тебя я всё ещё злюсь. Полюбуйся, как меня разукрасили. Да ещё и лучшую мантию порвали. В чем я завтра буду работать?

Она виновата булькнула и опустилась на дно. Как бы я ни обижалась на неё, но на всякий случай проверила крепежи аквариума. Зря я так. Кто знает, чем закончилась бы драка в туалете, используй я магию в полную силу.

Убрала постановление декана в карман и побрела в лазарет. Выбитое плечо все больше начинало меня беспокоить, особенно когда я повесила на него сумку.

Может, эта неделя действительно пойдет мне на пользу. Сейчас я слишком остро на все реагирую, особенно на то, что касается моего Маэстро.

А вот и он! Немо шёл по коридору, окруженный толпой студентов. Они оживленно обсуждали что-то. Наверно, прошедшую лекцию, которую я пропустила, или идиотку, что устроила драку в туалете. Или хуже! Обо мне даже не говорят и не вспоминают!

Подняла ворот мантии, чтобы мой бывший наставник меня не увидел. Но он, разумеется, заметил. По университету только одна чудачка ходит с аквариумом вместо рюкзака.

— Позже обсудим этот вопрос, — мягко сказал мой Немо, а студенты переглянулись и обменялись смешками.

И как я раньше не замечала этих снисходительных взглядов?

Сглотнула, как-то по-новому разглядывая своего друга. Он вдруг резко повзрослел за одну ночь. Держался увереннее, не сутулил плечи, словно это постоянное общение со мной вечно тянуло его к земле. Может, ему будет лучше без меня?

Мы молчали. Слишком многое я сейчас хотела сказать, теперь-то строчки, накорябанные в письме казались мне детским лепетом, который не выражал и десятой доли моих чувств.

— На работу так нельзя, — он первым нарушил молчание и обвёл рукой мою драную мантию.

Кивнула. Можно подумать, с побитой рожей можно.

— Со сделкой не пришли? — спросил, разглядывая мои синяки и ссадины.

Новый кивок, от которого у меня началась мигрень. Надо меньше головой дёргать.

— Вот уроды, я месяц готовил проект. За них собирал все документы по геодезии, выписки заказывал, соседей уведомлял, а они взяли и кинули нас!

— Прости, — сдавленно пискнула я, знал бы он, что отпугнула я сегодня не только сделку. Но если бы он пришёл и помог в первый день, то этого бы не случилось.