Это точно она?! - Риска Волкова

До целительского крыла было идти не долго. Пара коридоров, и вот, я у заветных дверей. Робко постучавшись, я вошла внутрь, узнавая обстановку. Беленькие стены, кушеточки, пара-тройка больных и Элинор.

— Привет, пионер! — с улыбкой поздоровалась я, махнув рукой.

Целитель, увидев меня, засмеялся и вышел навстречу.

— Леди Драйв… — сказал он, слегка склонив голову. — Что Вас привело?

— Ищу Его Наглейшество. Не пробегал? — бодро отозвалась я. — Хочу вручить подарок.

Эллинор удивленно вскинул брови, однако, про подарок смолчал. Зато сказал, что Его Высочество в соседней отдельной комнате. Беседует с больным мальчиком.

Я кивнула, поблагодарив целителя, и осторожно прошла туда, куда указал Док. Однако, то, что я увидела, не вписывалось ни в какие ворота.

Маленький, щуплый, едва живой мальчишка, с подпаленными волосами и ожогом на поллица, ревел, растирая по здоровой щеке мутные слезы.

— Я ннне поооомнюю… Не хочуууу… Не бууудууу вспомиииинааать. — рыдал он.

Над ним, словно горгулия, навис Кристиан Наглый.

— Знаю. Но если ты не вспомнишь, малыш, то пострадает еще много людей! — увещевал этот изверг.

Честное панковское, я думала, что я его сейчас прибью.

— Слышь, обывала! Ребенку тоже угрожаешь расправой над людьми?! — едва сдержалась я от крика. Еще не хватало, чтобы он детей терроризировал.

Кристиан сурово сдвинул брови.

— Я не… — начал он, но я его перебила.

— Я все слышала, Ваше Высочество.

Но меня перебил тот самый малыш, который от удивления даже перестал плакать.

— Его Высочество Кристиан не угрожал мне, леди… — тоненьким еще ребяческим голосочком ответил он.

— Вот как? — удивилась я.

— Он говорил о других людях… Плохие дяди сожгли мою деревню… И моих родных… — малыш снова заплакал, а я не удержалась и погладила его по голове.

Мне было его очень жалко. Я вообще любила детей, а тут, когда такое горе, так это вообще обрыдаться…

— И мое лицо… — все пуще расходился малыш. — Доктор сказал, что это был магический огонь, а потому след от него не свести никогда… — он захныкал совсем капитально, а я начала судорожно думать, чего бы такого сказать, чтобы малыш успокоился. Самое худшее в данном случае жалеть. Потому что обычно плакать от этого хочется еще больше… Значит…

— А с чего ты взял, что такой след на щеке — это плохо? — спросила я у него, а сидевший рядом со мной Кристиан закашлялся.

— Как это? — не понял малыш.

— А вот так! У меня дружбаны есть, Крыс, Мозг и Батон. Они бы удавились за такой след! Честное слово! Крыс вообще себя дырявит со всех сторон. То ухо проштампует пирсингом, но нос, то губы… А тут такой след! Да ты че! У нас, у панков это круто! К тому же, говорит о том, какие трудности ты пережил, что ты — герой!

— Себе такой не хочешь? — тихо сказал Кристиан, явно недовольный моей политикой.

Но малышу, кажется, идея пришлась по вкусу.

— И что, эти Крыс с Мозгом хотели бы такой же?

— А как же! Это же — труъ!

— Трууууу! — произнес мальчик восторженно, загораясь новой идеологией.

— Ага. Только если писать будешь, то с твердым знаком на конце пиши. А то без него совсем другое означает. — улыбнулась я.

Тот погрустнел.

— Я не умею писать… Нас не учат в деревнях… Хотя, я бы хотел, но отец был против.

Я недовольно фыркнула.

— Жесть у вас тут условия. — и обернулась к Кристиану. Тот что-то обдумывал, а потому не сразу понял причину моего внимания.

— Мальчику не позволяли учиться, прикинь?! Кто у вас тут законы пишет, чувачок?!

Кристиан наконец смог понять, что я от него хочу. На его лице отразилось удивление.

— Беспокоишься за образование мальчика, которого видишь впервые? — спросил он. Но как-то не ядовито, а больше все из того же удивления.