Повелители мечей - Майкл Муркок

— Удивительно, — как эхо, повторил Корум.

— Итак, рыцарь, — произнес юноша, изящно откидывая руку в сторону и указывая ею на дверь, — не угодно ли тебе войти? Корум неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Уверяю тебя, мы — не варвары.

— Возможно, — резко сказал Корум. — Мабдены разные, но я нахожу в вас много общего…

Казалось, терпение юноши лопнуло.

— Дело твое, — перебил он Корума. — Ты как хочешь, а я пойду. Смею надеяться, ты последуешь за мной, когда соблаговолишь принять наше гостеприимство.

Дверь за молодым мабденом захлопнулась, и Корум остался на крыше один.

Над морем парили чайки, то поднимаясь в синее небо, то опускаясь к самой воде. Невольно Корум притронулся правой рукой к обрубку левой и задрожал. Он был абсолютно гол и только сейчас почувствовал, как замерз. Дул сильный ветер.

Корум нерешительно повернулся к двери и увидел женщину. Спокойная, уверенная в себе, она стояла, прислонившись к косяку, и, казалось, излучала тепло и ласку. Ее богатое парчовое платье переливалось яркими красками, густые черные волосы ниспадали до пояса. Женщина улыбнулась.

— Приветствую тебя, — сказала она мелодичным голосом. — Меня зовут Ралина.

Кто ты?

— Корум Джайлин Ирси, — механически ответил Корум. -Принц в…

— …Алой Мантии, — продолжила она, подняв вверх брови. -Я знаю и древний, и современный вадагские языки. Но ты не соответствуешь своему имени, принц Корум. На тебе нет не только мантии, но и…

Корум резко отвернулся.

— Не издевайся надо мной, мабден. Я твердо решил, что не потерплю больше оскорблений от тебе подобных. Женщина подошла к нему почти вплотную.

— Прости меня, принц. Тебе причинили зло такие же люди, как мы, но, поверь, между нами нет ничего общего. Разве ты никогда не слышал о Лайвм-ан-Эше?

Корум нахмурился. Название показалось ему знакомым и незнакомым в одно и то же время.

— Лайвм-ан-Эш — моя родина, — продолжала Ралина. — Мой народ поселился там задолго до великой битвы между вадагами и надрагами, которая потрясла Пять Измерений…

— Ты знаешь о Пяти Измерениях?

— О них знали наши провидцы, хотя, конечно, намного меньше, чем древние расы вадагов и надрагов.

— Откуда тебе все это известно?

— Мы — народ любопытный, принц Корум. Впрочем, ты вряд ли меня поймешь, потому что это чувство атрофировалось у вадагов и у надрагов много веков назад.

Время от времени надрагские корабли терпели крушение у наших берегов. Мы находили книги, морские карты, всевозможные инструменты и приборы. Когда-то у нас было много ученых.

— А сейчас?

— Этого я не знаю. Мы давно не получали вестей с материка.

— То есть как?! Ведь он совсем близко!

— Нет, принц Корум. — Ралина покачала головой и указала рукой в сторону моря. — Я говорю не о Бро-ан-Вадаге, а о Лайвм-ан-Эше, точнее — герцогстве Бедвильраль-нан-Раймском, для охраны границ которого много лет назад было создано мое княжество.

Корум посмотрел на пенистые гребни волн, бьющихся о скалы.

— Какими невеждами мы были, — прошептал он, — в гордости своей считая себя великими мудрецами!

— Напрасно ты коришь свой народ. Зачем было вадагам интересоваться делами мабденов. Наша история, по сравнению с вашей, и коротка, и скучна.

— Но почему твое княжество расположено именно здесь? От кого защищаешь ты границы Лайвм-ан-Эша?

— От других мабденов, принц Корум.

— Ты имеешь в виду Гландит-а-Края и его денледисси?

— Я никогда не слышала о Гландите. Мы обороняемся против конских племен, обитающих в лесах Бро-ан-Вадага. Варвары все время пытались завоевать наши земли, но замок Алломглиль всегда вставал на их пути непреодолимой преградой.

— Разве море недостаточная преграда?

— Море появилось здесь значительно позже. Оно начало наступать на нашу страну с поразительной быстротой. В течение нескольких месяцев были затоплены поля, леса, равнины. Люди снимались с насиженных мест и переселялись в глубь континента.

— А вы остались?

— Да.

— Зачем? Какой смысл охранять несуществующие границы?

— Здесь мой дом. Я живу воспоминаниями, постоянно думаю о маркграфе. Я не могу все бросить и уйти.

— О маркграфе?

— О герцоге Мойделе Алломглильском, моем муже.

— Понятно. — Корум почувствовал нечто похожее на разочарование, и сам себе удивился.

— Он умер, — добавила маркграфиня Ралина, не отрывая взгляда от волнующегося моря. — Погиб при кораблекрушении. Мойдель оснастил наш единственный корабль и отплыл на континент, чтобы узнать о дальнейшей судьбе наших соотечественников. В тот же день начался шторм. Корабль был совсем ветхий. Он затонул.

Корум промолчал.

Словно поставив точку в грустном рассказе Ралины, сильный порыв ветра всколыхнул ее тяжелое парчовое платье. Она повернула голову и окинула Корума испытующим задумчивым взглядом.

— Итак, принц, — спросила она, — согласен ли ты стать моим гостем?

— Сначала ответь мне, госпожа Ралина, как ты узнала, что я появлюсь на острове? И почему бурый человек принес меня сюда помимо моей воли?

— Он исполнил приказ своего господина, который попросил меня дать тебе возможность отдохнуть и набраться сил в моем дворце. Я с радостью согласилась.

Мы всегда рады гостям, а вадага принимаем первый раз в жизни.

— А кто он такой, господин бурого человека? Я видел его мельком и помню только, что это — гигант с очень грустным лицом.

— Да, это он. У него очень трудное имя, поэтому мы называем его Великаном из Лаара. Он приходит в замок по ночам, приносит больных домашних животных, отбившихся от стада. Мне кажется, он из неизвестного нам измерения, а может, из другого времени, в котором нет ни вадагов, ни надрагов.

Впервые за долгое время Корум улыбнулся.

— Возможно, он и меня посчитал за больное животное.

— Возможно, — согласилась Ралина и кивнула в сторону двери. — И если ты действительно болен, мы будем счастливы оказать тебе посильную помощь.

Тень пробежала по лицу Корума, вошедшего вслед за маркграфиней во дворец.

— Боюсь, моя болезнь неизлечима, — угрюмо сказал он. — Я заразился ею от мабденов, и у вадагов нет от нее лекарств.

— Что ж, — наигранно весело сказала Ралина, — в таком случае придется нам, мабденам, позаботиться о твоем здоровье.

Обидно было Коруму слышать эти слова. Остановившись на нижней ступеньке лестницы, по которой они спустились в жилые помещения дворца, он спросил с горечью в голосе: