Маг для особых поручений. Время лжи - Вадим Филоненко

– Послушай, – сказал он. – Ты больна. У тебя лихорадка, бред и леший знает что еще. Я постараюсь выходить тебя, но и ты должна мне помочь… Ты понимаешь, что я говорю?

Мьюла кивнула, разглядывая мужчину. Она узнала его – это он вытащил ее из-под падающей лиственницы. Теперь он показался ей еще уродливее. Хороши у него были только волосы – светло-русые, вьющиеся и на вид очень мягкие, будто льняные. Мьюле захотелось дотронуться до его головы. Она протянула руку. Он недоуменно отпрянул и нахмурился.

– Ты точно понимаешь, что я тебе говорю? – с сомнением переспросил он.

– Понимаю, – раздраженно буркнула Мьюла, злясь на себя за внезапный порыв.

– Понимаешь – это хорошо. Тогда слушай. Перестань гасить огонь в очаге. Сейчас зима. Таких морозов не было уже много зим. Без огня изба выстужается за считаные мгновения и… В общем, перестань гасить огонь в очаге, поняла?

Мьюла нахмурилась и недовольно посмотрела на него. Он принимает ее за идиотку! Она понимает, что огонь огню рознь. Огонь в очаге полезен, и она не гасила его. Она расправлялась совсем с другим огнем – обманчиво милым и смертельно опасным своим безразличием. С тем, имя которому Талат…

Согретая бульоном Мьюла заснула, а когда проснулась, вокруг снова бушевал Огонь. Он подбирался к беззащитному дарианскому поселению, грозя затопить спящих горняков, и только Мьюла могла защитить их. И девушка раз за разом гасила Огонь и била молнией в его источник – в Талата.

Раздавшийся вдруг стон на миг заставил ее смутиться. Вроде это не Талат, кто-то другой… Мьюла немного полежала в темноте, вспоминая, но так и не вспомнила, кто бы это мог быть. А потом ей стало не до воспоминаний – холод с голодным остервенением набросился на нее, и она, лязгая зубами, поспешно встала и пошла туда, где едва заметно белел в темноте островок теплоты и спокойствия…

Сквозь сон Мьюла почувствовала, как барс осторожно вытягивает из-под ее головы свою лапу и пытается встать. Девушка изо всех сил вцепилась в теплую, мягкую шкуру.

– Не уходи! Мне плохо без тебя!

Барс вздохнул совсем по-человечески, помедлил, но лег, бережно подгребая к себе лапами Мьюлу.

– Спасибо, – благодарно выдохнула она, засыпая.

Проснулась она на кровати, а у губ снова был ковшик с бульоном.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Мьюла. А тебя?

– Айвах. Я урмак. А ты кто?

– Дарианка. А где твой барс? Почему он приходит только по ночам?

Мужчина несколько мгновений непонимающе смотрел на нее, а потом удивленно спросил:

– Ты не знаешь, кто такие урмаки?

– Не знаю, – отмахнулась Мьюла и повторила: – Почему твой барс приходит только по ночам?

– Потому что днем ты не гасишь очаг, – улыбнулся Айват, – а ночью мне холодно без огня… потому и барс…

Мьюла почти ничего не поняла из его слов. К тому же дарианка сильно удивилась: о чем это он? Она и ночью не гасит очаг… Что она, дура, что ли! Но развивать данную тему не хотелось, у нее появилась проблема посерьезнее – настоятельная потребность посетить туалет. Мьюла озабоченно осмотрела комнату. Крашенный черной краской очаг. Деревянная, явно самодельная мебель. Стол без скатерти. На полу у очага какая-то шкура, похожая на медвежью. Видимо, это именно на ней спала Мьюла в обнимку с ручным барсом. На полках в углу немногочисленная посуда: какие-то глиняные горшочки, жестяной кубок, чугунная сковорода. В другом углу этажерка с маленькими деревянными фигурками правящих Богов. Мьюла хмыкнула – примитив! В Дарии статуэтки Богов вырезали из мрамора и украшали бисером и стразами. А здесь сплошное убожество и примитив! И вообще, ее спаситель жил очень бедно. Так не жили даже тавагцы. Так в Дарии не жил никто. Мьюла поморщилась. Ладно, какое ей дело, богат он или беден. Ей за него не замуж выходить. Сейчас главное – найти туалет. Может, спросить? Мьюла замялась, как-то неудобно.

– В сенях ведро, – внезапно сказал наблюдающий за ней Айват.

– Какое ведро?

– Ну… Для этого дела… Сама дойдешь?

Мьюла кивнула и неуверенно встала на ноги. Айват подсунул ей под ноги короткие разношенные сапоги.

– Холодно, что ж ты все босиком-то скачешь…

Мьюла утонула в огромных сапожищах и неуклюже заковыляла к двери, только сейчас заметив, что она одета в чистую полотняную мужскую рубаху. Мьюла нахмурилась и остановилась.

– Это ты переодел меня? – спросила она Айвата.

– Конечно. – Он напрягся, явно ожидая от нее криков негодования. – Твоя одежда была вся в засохшей крови. Впрочем, как и ты сама. Извини, но мне пришлось тебя раздеть и помыть. Не буду врать, что я делал это с закрытыми глазами. Да, я видел тебя обнаженной и даже прикасался к тебе, но куда мне было деваться? Я вымыл тебя, перевязал раны и переодел. Надеюсь, ты не будешь на меня за это в претензии?

– Не буду, – кивнула Мьюла. – Спасибо.

Айват с облегчением перевел дух.

Когда она вернулась в комнату, Айват как раз ставил на стол чугунок с чем-то пахнущим так вкусно, что Мьюла едва не захлебнулась слюной. Она подошла к столу, села на широкую деревянную скамью:

– Что это?

– Суп. – Айват протянул ей простую деревянную ложку. – Ешь, пока не остыл.

– А ты?

– А я потом. – Он замялся. – У меня нет мисок и ложка всего одна.

– Сколько тебе лет? – приступила к допросу Мьюла. Она лучше всех знала, что внешность бывает обманчивой. Высшие, например, в большинстве своем выглядели молодо, хотя их возраст порой исчислялся тысячелетиями.

– Двадцать шесть.

– А почему ты живешь один? Где твоя семья? – Мьюла жадно набросилась на еду, наворачивая суп прямо из чугунка.

– Семья в деревне, а деревня в долине за перевалом, полдня пути отсюда. Там живут мои родители и младшая сестра. А живу здесь один, потому что я лесничий. Состою на королевской службе.

– А что за королевство? – Мьюла мигом смолотила полчугунка и еле заставила себя остановиться, чтобы не слопать все. Она подвинула чугунок Айвату и протянула ложку. Он улыбнулся и покачал головой: – Ешь все, я еще сварю. У меня мясом весь ледник забит, до весны хватит. В крайнем случае на охоту схожу… А королевство называется Беотия. Не слыхала?

– Нет. Похоже, меня занесло в чужой мир. Как он называется?

– Мир? Ксантина. А ты откуда? Из какого мира?

– Неважно, – отмахнулась Мьюла. – Говоришь, деревня за перевалом. Так мы в горах?

– Да. Медные горы. А ты… – Он нерешительно взглянул на нее. – Пойми меня правильно, я не настаиваю, чтобы ты рассказывала мне о себе, но… у меня такое чувство, что тебя выкинуло сюда прямо из боя…

– У тебя правильное чувство. – После еды Мьюлу одолела слабость. Захотелось прилечь прямо там, где сидела. Она склонила голову на стол. Айват подхватил ее на руки и отнес в постель. Девушка заснула мгновенно, а он еще некоторое время смотрел на нее и думал, какая же она хрупкая и милая и, будь его воля, он ни за что не разрешил бы ей воевать.