Тьма - Глен Кук

На следующий день я осторожненько переговорил с несколькими гуннитами о мифологии нюень бао, но толку от этих разговоров не было. Придерживайся гунниты четкой концепции, они должны бы назвать нюень бао еретиками, но ничего подобного я не слышал. Все таглиосские религии представляли собой сплошную путаницу и мешанину понятий. Но никто из спрошенных не имел представления о том, что такое Ключ. Я начал подозревать, что это вовсе и не священная реликвия, хотя услышал достаточно, чтобы предположить, что Ключ числился главным сокровищем того самого храма, куда упрятали Сари.

Хотелось бы знать, в чем тут связь. Если она вообще есть.

– Мне осточертело болтаться туда-сюда, – сказал я Тай Дэю в ответ на вызов к Верховному Главнокомандующему.

Неподалеку от нас тенеземские добровольцы собирали урожай какого-то злака, приходившегося родичем ячменю. Работали они за долю урожая. Костоправ полагал, что ежели мы поделимся с местными, то они будут лучше к нам относиться. Мне же казалось, что коли уж у нас эта хрень уродилась, так и их поля колосятся не хуже. Было бы куда полезнее ссыпать все наше зерно в закрома Вершины. Запас карман не тянет. Точно так же, как за летом наступает зима, рано или поздно неизбежно приходит день, когда армия начинает ощущать нужду в припасах.

Старик отметал все мои доводы, заявляя, что в моей памяти слишком глубоко засел Деджагор. Может, оно и так. Каждый из нас не более, чем совокупность всего того, что ему довелось пережить: и доброго, и злого.

Поначалу Тай Дэй молчал. В это утро он казался даже более сдержанным, чем обычно. Лишь когда мы протопали по тропе добрую милю, он сказал:

– Ты знал, что дядюшка Дой не умрет?

– Ну.

– Ты решил использовать его?

– Ну. Скажи-ка лучше, что такое Ключ?

– То, что следовало давным-давно уничтожить.

Говорил же я, что хрен от него дождешься нормального ответа. Чтобы лишний раз удостовериться в этом, я зашел с другой стороны.

– Большой мойджо, а?

Он понял это слово.

– Большое беспокойство. Все пророчества, пророческие ритуалы и связанные с ними предметы не приносят ничего, кроме беспокойства.

– Но этот самый Ключ никак не связан с пророчеством Хонь Тэй?

Хотелось бы все же знать, во что именно я вляпался, женившись на нюень бао. Сари всегда уверяла меня, что она всего лишь женщина и ей ничего не известно.

Но Тай Дэй вновь замкнулся в себе. Больше я не вытянул из него ни слова.

* * *

– Вы тут обо мне говорили, не так ли? – с ходу спросил я, ввалившись в конуру Костоправа, по той причине, что при моем появлении разговор резко оборвался.

– Может, и так, – отозвалась Госпожа, внимательно ко мне присматриваясь.

Ее явно интересовало все происходящее со мною – точнее, внутри меня – в последние дни.

У Костоправа собрались ребята из Старой Команды – Масло, Ведьмак и еще несколько парней. Примечательным казалось отсутствие всех до единого старших таглиосских офицеров. Равно как и Ножа. В последнее время Нож мало когда высовывался, а ведь он был ближайшим сподвижником Госпожи долгие годы. Видимо, в ее колеблющемся доверии произошел отлив.

– Зачем звали?

– Узнать, как твои дела по части подготовки парней.

– Не так уж плохи. Хороший взрыв, вроде ночного, кому угодно вправит мозги.

– Есть вести о Душелове?

– Никаких. Если хочешь знать мое мнение, дядюшка рубанул ее так, что она забилась в какую-нибудь дыру и зализывает раны.

Со времени пробуждения Копченого я не видел поблизости ни одной вороны. Это могло быть добрым знамением.

– Тай Дэй что-нибудь рассказал?

– Нет. Да ты и не говорил…

– Ладно. Я хочу разведать равнину.

– Я думал…

– И думать нечего, сейчас самое время. Душелов слаба. Я знаю, какова ее способность к самоисцелению, и полагаю, что уже через неделю она снова сможет доставить нам кучу хлопот. Необходимо использовать предоставившуюся возможность. Хорошо подобранная группа с обозом при правильной постановке дела сможет пройти миль семьдесят, прежде чем придется повернуть обратно. А это позволит нам получить более верное представление о нашем положении.

Мне его идея не нравилась, но спорить я не стал. Лейтенант у нас Госпожа, и это ее работа – указывать командиру на огрехи в его планах. А она молчала: видать, все у них было решено до моего прихода.

– Я думаю, – сказал Костоправ, – на первый раз возьмем человек пятьдесят. Всех старых парней, которые затем и пришли сюда, чтобы попасть в Хатовар. И лучших из новичков – только добровольцев.

Мало кому из новичков хотелось идти в Хатовар: хоть они и вступили в Отряд, их все еще мучил давний страх.

– Что происходит в Таглиосе? – спросил Костоправ.

Я пожал плечами:

– Две последние ночи я спал только обычным сном. Да и то это не сон, а слезы. Дрема бормочет ночи напролет. Я пытался его разговорить, но он, похоже, меня не слышит.

– Мы возьмем его с собой. Возможно, путешествие окажется достаточной встряской и приведет его в чувство.

– И когда мы выступаем? – со вздохом спросил я.

– Как только соберемся. Времени терять нельзя – Душелов поправляется.

Я снова вздохнул:

– Что-то не тянет меня путешествовать. Неужто я не заслужил права отдохнуть, посидеть на месте?

И дождаться Сари, думалось мне. А то и пуститься ей навстречу, ежели удастся вытряхнуть из Дремы, куда он подевал коня.

Костоправ прочистил горло. Сукин сын начинал походить на моего дедушку.

– Ты знаешь, что это значит, Знаменосец?

– У меня есть гаденькое подозрение: это значит, что один долбаный тупица по имени Мурген должен будет переться впереди всей компании. Без Гоблина и Одноглазого, которые могли бы прикрыть спину.

– Дерьмо. Да.

Но моя спина была прикрыта.

– Командир, возможны затруднения. Нюень бао будут настаивать на том, чтобы сопровождать парней из Деджагора.

– Я это учел. Пусть идут. Больше нюень бао – меньше таглиосцев. Меньше опасений, что кто-нибудь затянет на моей шее шелковую косынку.

– Что? Да мы с прошлой зимы слышать не слышали об этих гадах. Их и в живых-то никого не осталось.

– Побьешься об заклад на свою шкуру? Я собираюсь прихватить с собой и святого, и прочих наших приятелей.

– Это еще зачем?