Буря ведьмы - Джеймс Клеменс

— Какова бы ни была причина, объяснения опоздали.

Никто не возразил ему. Все легли, предавшись невеселым мыслям. Левую руку Елены начало вдруг покалывать и пощипывать, но она вся была занята только что услышанным.

Если эта ведьма могущественна настолько, что могла утопить целые земли, то зачем ей понадобилась она, Елена?

Рядом во сне жалобно простонал Джастон и сжался, как от неведомой опасности.

И если ведьма так долго пряталась, калеча и убивая всех, кто хотел к ней приблизиться, то зачем сейчас она открывает себя?

Снаружи раздался обычный ночной хор преследователей и жертв, напоминая путникам о постоянной опасности. Елена натянула конец тюфяка на голову, чтобы хоть немного заглушить пронзительные крики, и попыталась представить, что она дома, в яблоневых садах. Ничего не вышло, но постепенно сон все-таки одолел ее.

Она спала крепко, не видя от усталости снов, и спала бы еще, если бы кто-то не потянул ее за руку. Она открыла глаза, задыхаясь от страха.

— Тс-с-с, — прошептал Эррил и рванул ее с тюфяка. Елена сбросила одеяло и встала. Она понятия не имела, сколько проспала, но, судя по всему, было далеко заполночь, хотя еще и не рассвет.

Эррил потащил ее за собой к двери из железного дерева. Джастон и Мишель тоже уже поднялись. В руках у Мишель сверкали ее ножи, а Джастон держал тонкий кривой кинжал.

Рядом ощетинился Фардайл, он дрожал и не сводил глаз с двери.

Оглянувшись, девушка так и не поняла откуда грозит опасность, но, прислушавшись, закрыла от ужаса глаза: вокруг стояла мертвая тишина. Ничего не квакало, не стонало, не выло, не свистело и не плескалось.

За дверями лежали мертвые болота.

Раздвинув густые прибрежные заросли, кровавый охотник вылез на остров, с его плеч свисали длинные плети подводных растений. С берега врассыпную бросились лягушки.

Перед карликом на краю невысокой горы стоял каменный домик. Торврен осторожно подошел ближе. Да, он не ошибся: след ведьмы вел туда. Подойдя вплотную к скале, карлик принюхался. Пахло даже через толстый камень. Он оскалился и облизал губы. Наконец-то добыча у него в руках.

Он обогнул хижину, продлевая наслаждение. Окон, правда, не оказалось, но зато была дверь. Убежать из этой ловушки невозможно, птичка попалась в прочную клетку! Торврен встал на пороге под дверью. Манящий запах стал совсем непереносим. Карлик оглянулся, чтобы проверить, на месте ли ялик? Да, он был прочно привязан к пню и теперь лениво покачивался на ночном ветерке.

Торврен снова осклабился, торжествуя победу.

Подняв руку, он позволил черному пламени заплясать на ладони, и огонь немедля отразился, как в зеркале, в гладких отполированных чертах каменного лица. Рука медленно потянулась к двери, и дерево тотчас раскололось на сотни мелких осколков, разлетевшихся и наружу, и внутрь. Торврен решительно вошел прямо в облако еще не рассеявшихся щепок.

Дом был пуст, если не считать неубранных тюфяков!

Обескураженный, карлик зашел внутрь и обшарил все углы. Никого не было. Пламя продолжало гулять по его телу, и живым факелом он снова вернулся к двери, чтобы вглядеться в ночь.

Неужели ускользнула? И самое плохое, что теперь она напугана, предупреждена... Но все же Торврен спокойно шагнул дальше в болота — он еще сумеет показать, что такое настоящий кровавый охотник!

«И очень скоро, — подумал он, погружаясь в ил. — Очень скоро я отведаю ее сердце».