Лишняя дочь - Nata Zzika

- И что же просочилось?

- Близнецы всю жизнь проводят за стенами Храма. Их никуда не выпускают, понимаешь? У них отличные покои, лучшая еда и напитки. Почти все они – мужчины. Жрецы обеспечивают их всеми благами, в том числе и женщинами для  утех. Конечно, этим женщинам  запрещают  рассказывать, что они увидят за стенами, но иногда магия  дает сбой или заклинание неразглашения небрежно накладывается, и кое-что женщины рассказывают. В общем, живут эти близнецы затворниками и выполняют для жрецов разную магическую работу, в зависимости у кого какой дар.

- А женщины? Женщины-близнецы как живут? – Светлана поёжилась, представив, каково это прожить жизнь за четырьмя стенами. Никакого комфорта не захочешь!

- Насколько я знаю, женщина-близнец у них только одна. Может быть, были раньше еще, но про это мне неизвестно. Как она живет там, никто не знает, но за стены Храма она тоже ни разу не выходила.

- Что-то даже страшно.

- Не бойся, я тебя им не отдам! Просто помни, что жрецам нельзя безоговорочно верить и прежде чем что-то сделать – сначала посоветуйся со мной. Хорошо?

-  Хорошо, - Светлана ошеломленно посмотрела на мужа и споткнулась.

С ума сойти – он просит посоветоваться? Не приказывает, а просит?  Так испугался жрецов? Ну, ну…

- Еще – я получил вестник, магистр Кроу едет в столицу.

- О, это чудесно! – Светлана опять пропустила такт и во второй раз оттоптала ногу супругу. – А когда он приедет?

- С дорогой трудно быть уверенным, - слегка морщась, ответил князь, - если ничего не помешает, то через три дня, может быть, через три с половиной, Кроу должен быть здесь.

Музыка закончилась,  и князь отвел супругу к своей матери.

- Ах, я так люблю рензи! – Гивернея встретила их улыбкой. – Только, моя дорогая, тебе необходимо взять несколько уроков, я об этом позабочусь!

- Спасибо, матушка, - отреагировала Света.

- Только в моем присутствии, - внес свою лепту муж.

- Кстати о твоем присутствии, - понизила голос свекровь. – Почему Алана до сих пор праздная?

- Мама! – возмущенно прошипел князь. – Тебе не кажется, что это наше с женой дело?

- Мне не кажется, - отрезала Гивернея. – Это твой долг! И потом, я хочу внучку!

- Внучку? А если родится мальчик?

- Но мальчики у нас уже есть! Теперь очередь девочек!

Светлана переводила взгляд с одного на другую и чувствовала себя, как герой фильма «День Сурка» - именно такой диалог, только между Гивенеей и ей самой она совсем недавно уже слышала. Даже слова те же самые!

- Мама, я понимаю, что для тебя и дети Мариоллы и мои – одинаково внуки, но мне есть разница – племянники или родные дети, поэтому не вмешивайся, пожалуйста, ребенок будет тогда, когда я решу. И это будет сын! Дочка – второй. Может быть.

Рагнар решительно развернулся и отошел, перехватив по пути советника.

- Вот, весь в отца, - огорченно проговорила Гивернея.

                 Наконец,  бал подошел к концу.

С большим облегчением княгиня очутилась в своих покоях.

- Я оставлю тебя, обещал жрецам уделить им время.

- Сегодня ты будешь ночевать у себя?

- Нет, только вместе! Я и не засну, если ты не будешь сопеть у меня под ухом, - улыбнулся сатрап.

- Но ты же говорил…

- Я сказал, что не потревожу, но не говорил, что лягу спать отдельно.

- Ясно.

Значит, разговаривая с ним или договариваясь о чем-то, надо проговаривать все нюансы. Нет, она только за, что муж будет  спать в ее постели, просто интересный  пример, как много значит правильно сформулированный и вопрос и ответ.

Кстати, жрецы говорили, чтобы она была сегодня вечером к чему-то готова. Сказать мужу?

Князь как раз уже взялся за ручку двери.

- Рагнар…

- Ничего срочного?

- Я не уверена, что срочно, но…

- Тогда подожди, хорошо? Я должен отдать несколько распоряжений,  далее полчаса уделю жрецам и потом я весь твой.

Да кто его знает, срочно или нет… Ладно, за час вряд ли что-то произойдет, она подождет.

Сняла накидку и полюбовалась на цветок – совсем не завял. Жалко губить такую красоту! Интересно, а куда сатрап остальные цветы дел?

Новенькие фрейлины на дежурство еще не заступали, сначала им предстоял инструктаж и дежурства с опытными фрейлинами. А опытные очень вымотались, Света это видела. Девушек было жалко, что за идиотские правила, что рядом с ней круглосуточно должны быть бодрствующие девушки?

Хотелось облегчить фрейлинам жизнь – ночами-то для чего дежурить?

Светлана вышла в приемную и обратилась к Клермине и Фраските:

- Идите сегодня спать! Вы же устали, все время недосыпаете.

- Но мистрис, наша работа…

- Я не скажу никому! Просто выспитесь, а утром будете на месте! Да не смотрите так – вон там, - кивнула на дверь, - спят Деяна и Маяна. Прибегут, стоит мне крикнуть. За дверью охрана. И скоро придет князь.

Девушки переглянулись и Клермина решилась:

- Мы никуда не пойдем, останемся здесь! В приемной есть диван и два кресла, мы отлично на них выспимся!

- В постели лучше отдохнете, - попыталась уговорить Света.

- Нет, мы не можем покинуть вас! – твердо ответила Фраскита. –  Хватит того, что мы будем спать, а не бодрствовать и согласились мы на это только потому, что на самом деле очень устали и вы приказываете.

- Ну, хорошо, оставайтесь.

Несмотря на усталость, спать не хотелось, и Светлана решила дождаться мужа.

Чем пока заняться, чтобы время скоротать?

Еще над жизнью поразмышлять? Спасибо большое магистру, что «загрузил» в нее все основные знания об этом мире. Теперь это ее мир, осталось окончательно решить, какое в нем место  именно её.

Жрецам нужна ее магия, ее способность  разговаривать с душами.  Это они еще не знают, какой из нее отличный шпион получается!

Сразу было понятно, что не бывает – тебе все, что захочешь, а от тебя – что сможешь. Это только дедушка Ленин мечтал, но не вышло!

«Революции задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются результатами подонки».

Светлана покопалась в памяти… Кажется, это сказал  Бисмарк.

Ей многое не нравится в обычаях Мадраскара и этого мира. Обряд чистоты, например. Оказалось, он и в других странах практикуется.  Не нравится подчиненное и почти бесправное положение женщин. Наказания, особенно, публичные. Чехарда с близнецами.

Устроить революцию? Нет, революцию нельзя, ни одна революция, насколько она помнит из истории, не привела к тому, к чему изначально стремилась, а вот бед наделала немало и много судеб покалечила.