Тень Камбера - Кэтрин Куртц

За спиной Келсона плотно закрылась дверь. В этом простом действии самом по себе была какая-то окончательность. Тускло освещенный проход оказался узким и низким, не выше, чем дверной проем, так что когда Келсон осторожно попытался выпрямиться, у него ничего не получилось, и он понял: придется идти, склонив голову и пригнув плечи. Он какое-то время постоял у двери, привыкая к тусклому освещению, его руки лежали на стенах по обеим сторонам. Помещение было наполнено запахом влаги и плесени, звуки отсутствовали и не проникали даже через дверь. Келсон слышал только, как удары сердца отдаются у него в висках. Затем он начал медленно и осторожно пробираться вперед. Тусклый свет, попадавший в коридор, шел откуда-то из-за поворота — слабые желтоватые отблески, скорее всего, факелов или, может, свечей.

Проход казался естественным, хотя кончики пальцев Келсона и дотрагивались до мест, где камень определенно отбивали вручную, выравнивая стены. Пол казался гладким под босыми ногами и не таким холодный, как он ожидал от камня. Келсон чувствовал, как связь с Дугалом становилась все более и более слабой, чем дальше он уходил. К тому времени, как он достиг поворота, она, вообще, исчезла — но он ничего не мог поделать. Король прошел еще немного и за углом увидел довольно просторное помещение… и это зрелище заставило Келсона в благоговении сделать глубокий вдох.

Именно оно было источником света, становившегося все ярче по мере того, как Келсон продвигался вглубь горы. По кругу комнаты в бронзовых подставках горели факелы, причем достаточно высоко над полом — так, что человек, стоявший на полу, не мог бы до них дотянуться. У самой дальней от входа стены возвышалась фигура, скорее всего, как решил Келсон, это и был святой Камбер. Фигуру окружал ряд свечей, вставленных в глиняные подсвечники.

Зрелище заинтриговало Келсона. Фигура была выбита из какого-то бледно-серого камня, слегка мерцающего в свете факелов. Тонкие руки поднимались вверх, поддерживая железный обруч, очень древний на вид, лицо оставалось сокрыто в тени капюшона рясы, застывшего навеки по желанию скульптора. Черты лица, возможно, вообще, не были высечены, поскольку Келсон не мог их различить, хотя и полагал, что с того места, где он остановился, должен бы их видеть.

Королю стало холодно — и душе, и телу, но он прошел вперед, в комнату, и встал прямо, слегка дрожа. Чтобы согреть комнату, в ней по углам горели жаровни. Похоже, они также являлись источниками странного едкого запаха, щекотавшего ему ноздри, В центре, недалеко от ног статуи, лежала груда шкур. Шкуры привлекли короля и потянули к себе — пока у него в голове даже не успела пронестись ни одна осознанная мысль. И тут он неожиданно обнаружил источник странного запаха — небольшое углубление, выдолбленное в полу, слева от статуи, довольно глубокое. Над поверхностью бурлил и клубился густой туман, а затем струйкой поднимался к вентиляционному отверстию в потолке.

Делая шаг назад, Келсон услышал, как сверху камень скрежещет о камень, закрывая дыру, и вытяжка тут же прекратилась. Король попятился. Туман стал распространяться по помещению, поскольку путь вверх оказался для него отрезан. Келсон почувствовал легкое головокружение. В это мгновение он коснулся спиной стены, что помогло ему удержать равновесие, но он все равно закачался, потом потряс головой, стараясь отделаться от запаха.

Он пытался не думать о том, что все это значит. Слишком большой вдох — в первый момент, когда пары стали распространяться по комнате — затуманил все деринийские ощущения. Теперь, правда, когда он делал только неглубокие вдохи, с ним все было в порядке — или ему так казалось. Он попытался убедить себя, что головокружение наступило из-за слишком резкого движения, отсутствия еды и излишнего напряжения, чтобы поддержать связь с Дугалом — но на самом деле он знал, что это не так. Ему доводилось читать о пещерах, подобных этой, хотя он и подумать не мог, что они имеются в Гвиннеде. Естественные испарения, встречающиеся в таких пещерах, иногда вызывают видения и пророчества, но в слишком больших дозах они могут оказаться гибельны.

Впрочем, насчет последнего, по крайней мере, ему не следует беспокоиться. Если бы горцы хотели его убить, у них для этого уже имелось достаточно возможностей. Правда, и его теперешнее положение нельзя было считать совершенно безопасным, однако в душе Келсон не сомневался, что умереть ему никто не позволит.

Впрочем, испарения могут также использоваться, чтобы подтолкнуть внутреннее видение, осознал он, когда вдохнул еще немного тумана и снова почувствовал головокружение, более сильное, чем раньше. Ему пришлось несколько раз встряхнуть головой, чтобы она прояснилась. Говорили, в древние времена такие пещеры часто служили местами инициации, где адепт должен был лечь перед образом божества и вдыхать наркотический газ, в надежде увидеть провидческий сон. Если древним удавалось таким образом узреть своих богов, то, возможно, тот же способ подойдет и для святого… хотя как христиане, жители Сент-Кириелла, умудрились вернуться к столь давним обрядам, оставалось загадкой.

Но это сейчас не имело значения. И дальнейшие рассуждения, и сопротивление были бессмысленны. Келсон высказывал пожелание получить больше знаний о святом Камбере. Вот его испытание, чтобы выяснить, искренне ли он это говорил. Вообще-то, происходящее можно было считать погружением в подземный мир, символической смертью и возрождением со знанием о божественной силе — в данном случае, облаченное в мифологию святого Камбера. А поскольку испытания ему все равно не избежать, следовало воспользоваться предоставленной возможностью и выяснить как можно больше. Если это метод, приемлемый для Слуг Камбера — а, похоже, они очень его уважают и относятся с почтением — то в нем должно быть что-то стоящее.