Повелитель Островов - Дэвид Аллен Дрейк

— К сожалению, — произнес Ноннус — тем тоном, каким обычно взрослый разговаривает с несмышленым дитём, — я сейчас как раз направляюсь в королевскую резиденцию, чтобы оспорить право Длинных Пальцев на королевский сан. Так что сами понимаете: до завтра многое может измениться. Ведь именно король утверждает команды охотничьих лодок.

Медер снова что-то добавил в свою жаровню, и огонь сердито зашипел. Шарина почувствовала горьковатый запах, но продолжала безотрывно глядеть на шеренгу молодцов Лежебоки.

Такое заявление явно обескуражило их предводителя.

— Сначала тебе придется уложить всех Королевских Сыновей, пьюлец! — заявил Лежебока, впрочем без особой убежденности.

— Думаю, это будет несложно, — безмятежно улыбнулся отшельник. Он крутанул дротик меж пальцами правой руки, затем, за спиной, перекинул его в левую, не останавливая вращения. — Конечно…

Женщина, стоявшая рядом со Слипсалотом, развернулась так, что стала видна татуировка на плече — двадцатирукий монстр. Шарина вспомнила рассказы Ноннуса о поклонении Плавучего народа подводным чудовищам.

— …может так статься, что Длинные Пальцы примет решение сделать завтра тебя гарпунщиком на лодке, где капитаном буду я, — насмешливо заявил отшельник, резким толчком возвращая вращающийся дротик в правую руку. — Ну что ж, в таком случае мне вряд ли понадобится оспаривать его право на королевский титул.

Челюсть у Лежебоки отвалилась. Он выглядел так, будто Ноннус подвесил его прямо над разверстой пастью морского демона — впрочем, нынешняя ситуация была немногим лучше. Члены его команды как-то подались назад, будто сторонясь своего предводителя. Даже Трехпалый смотрел на отца так, словно видел его впервые.

— Барбатиатиао бримайао чермари! — выкрикнул Медер в полный голос концовку своего заклинания. В жаровне что-то зашипело. Затем грохнуло так, что барабанные перепонки чуть не лопнули.

Все бойцы Лежебоки подались назад. Даже Шарина рискнула оглянуться.

Над жаровней вырастало пульсирующее облако белого дыма. По виду и росту оно напоминало человека и еще продолжало расти. Мальчишка, наблюдавший за обрядом, с округлившимися глазами вскочил на ноги. И тут Медер неожиданно сграбастал ребенка за длинные волосы и притянул к себе.

Ноннус изменил положение, так чтоб видеть колдуна и одновременно не поворачиваться спиной к Лежебоке. Хотя тот в настоящую минуту едва ли представлял собой угрозу.

— Медер! — закричал отшельник. — Отпусти ребенка! Я контролирую ситуацию!

Мальчишка вопил благим матом и брыкался. Колдун ударил его рукояткой атама, затем приставил лезвие к горлу.

Глаза Медера расширились от ужаса и предвкушения того, чему предстояло случиться.

— Или вы отдадите нам свою лодку и позволите уплыть… — выкрикнул он, обращаясь к Лежебоке. Белый призрак медленно вращался по кругу, будто исполняя какой-то сложный танец над огнем. В нем было почти семь футов росту — неуклюжий увалень без лица, слишком коротконогий для такого могучего торса и рук.

Трехпалый и Лежебока обменялись быстрыми взглядами. Младший мужчина рассмеялся и выступил вперед, при этом благоразумно держась на расстоянии от Ноннуса.

— Или что, островитянин? — спросил он. — Если ты рассчитываешь, что твои фокусы…

Медер вспыхнул от ярости. В гневе он полоснул костяным лезвием по горлу ребенка, кровавые брызги полетели во все стороны. Крик мальчишки захлебнулся и перешел в бульканье. Вместо него закричала Шарина.

Кровь из шейных артерий темной струей брызнула на пламя костра. И жаровня, будто получив новую порцию горючего, выплюнула особо яркий язык пламени. Огненные брызги полетели во всех направлениях — некоторые прожигая дыры в костяной палубе жилой лодки, другие же с шипением падали за борт, в морскую воду.

Медер неподвижно стоял посреди этого снопа пламени, который, казалось, не причинял ему никакого вреда. В то же время волосы на голове мертвого ребенка горели и потрескивали. Белый призрак постепенно таял в воздухе.

Море взревело. Из волн восстал новый человекоподобный призрак, но теперь уже красный, как огонь. Он ухватился за планшир жилой лодки и втянул себя на палубу. Его длинные конечности двигались плавно, будто начисто лишенные костей.

Лежебока закричал и ударил создание в грудь. Но гарпун увяз, как в остывающей смоле. Чудовище издало угрожающий рык. Ухватив Лежебоку за скальп и плечо, оно рвануло и свернуло несчастному шею.

Медер расхохотался демоническим смехом. Он отшвырнул прочь труп ребенка. Пламя погасло, жаровня развалилась на обугленные куски, разрушенная силами, которые в ней зародились.

Трехпалый метнул свой гарпун монстру в спину и нырнул за борт жилой лодки элегантным прыжком крачки. Его товарищи бросились на нос, некоторые решили последовать примеру Трехпалого, иные пытались добраться до своей лодки. Чудовище поймало двоих замешкавшихся и раздавило их, как пустую скорлупу.

Отбросив трупы, монстр ухватился за канат и подтянул к себе лодку Лежебоки с находившимися там людьми. Трое мужчин полетели за борт. Они устремились к своей жилой лодке в сотнях ярдов отсюда, вместо того чтобы попытаться искать укрытия на лодке Придурка. Впрочем, и само семейство Придурка уже попрыгало в воду или намеревалось вот-вот это сделать.

Создание отпустило веревку и обернулось к Ноннусу. Тот вскинул свой дротик, но в этот момент Шарина шагнула вперед и загородила отшельника.

Медер что-то выкрикнул, но слово потерялось в общем шуме. Чудовище стало оплывать, как воск в огне. Краски поблекли — фигура превратилась в воду, мутную, темно-коричневую воду расплескавшуюся по палубе и бортам лодки.

Топор выпал из рук Шарины. С рыданиями она обернулась и бросилась на грудь отшельнику. У нее перед глазами стояло лицо мертвого мальчика, в ушах — его крики, захлебнувшиеся в крови.

— Сделанного не воротишь. Прошлое осталось в прошлом, дитя мое, — прошептал Ноннус. Его грудная клетка под грубой черной туникой была такой же твердой и корявой, как кора старого дуба. — И для мальчика, и для нас с тобой. Прошлое в прошлом.

Он пошевелился, оборачиваясь. Шарина же, ослепленная слезами и кошмарными воспоминаниями, не могла сдвинуться с места.

— А Медер… Что ж, нас всех осаждают наши призраки. Но я буду молиться за его душу так же, как за свою собственную.

— Я должен был это сделать, — визгливым голосом сказал колдун. — Прокуратор, вы видели, у меня не оставалось выбора. Вы это видели!

— Помоги мне погрузить провизию на борт лодки, дитя мое, — прошептал Шарине на ухо отшельник. — Думаю, они не станут нас преследовать.

Он вздохнул.

— Эти кожаные лодки немногим лучше нашего челнока, когда приходится плыть против ветра. Но мы справимся. С помощью Госпожи мы справимся.