Крысиный Вор - Антон Орлов

Вор не мог ни спать, ни даже кемарить, как эти бывалые дяди, и занялся амулетами. Кое-что из его хозяйства пропало, но «Солнечный проводник», благодарение Ланки, нашелся у Поводыря, а среди трофеев были весьма недурные штуковины – и все это досталось ему.

Он определил назначение каждого артефакта и убедился, что сможет любым из них управлять. Выбрав два самых сильных лечебных амулета, положил возле Коргета и приказал им работать на полную мощность. Химелдон встрепенулся, поглядел, снова прикрыл глаза.

Потом Кемурт все же начал клевать носом, но очнулся, когда послышался нарастающий шум: визгливый смех, клацанье когтей, рычание, щелканье, хлопанье крыльев, и в эту какофонию вплетались человеческие голоса – или скорее будто бы человеческие.

В проеме появились Эдмар с Серебряным Лисом в обнимку – словно гуляки, которые возвращаются навеселе с пирушки, за ними повалила свита Лиса. Харменгера и еще кое-кто держались особняком, остальные сливались в чудовищную колышущуюся массу.

Зал озарили цветные сполохи, напоминавшие северное сияние, но при этом тошнотворно зыбкие и мутные, словно в небесные краски подмешали грязи.

– Коллеги, сейчас вы станете зрителями незабываемого спектакля, – обратился Тейзург к магам Ложи. – Уж поверьте, любезный коллега Шеро будет локти грызть с досады, что не оказался на вашем месте. Туртуньяго, давай сюда Поводыря!

Демон, который выглядел будто свернутый у стенки ковер, выкатился на середину зала. Маги подобрались, хотя и наблюдали с интересом. Пусть коллега Эдмар дал понять, что им ничего не угрожает и они через некоторое время свидятся со своим начальством, в такой обстановке можно ожидать чего угодно.

Туртуньяго развернулся, стряхнул человека на пол и взмыл под потолок – тварь, похожая на ската, брюхо усеяно отвратительными розоватыми присосками, среди которых вылепилась гротескная клоунская маска с недоброй улыбкой до ушей.

Глава Ктармы поднялся на ноги. Одежда на нем висела лохмотьями, на коже темнели синяки от присосок, волосы и борода всклокочены, но он все равно выглядел опасным. Коргет зло и невнятно выругался, его больные глаза полыхнули ненавистью. Химелдон деловито сощурился – похоже, изготовился пустить в ход боевые заклятья, если дойдет до свалки. У Кема пробежали по спине колкие мурашки, и он на всякий случай привел в состояние готовности боевые амулеты: хоть и изрядно потрепанный, Поводырь не выглядел сломленным.

– Собираешься скормить меня демонам? – осведомился он хрипло, меряя Тейзурга презрительным взглядом. – Что ж, попробуй…

Выражение лица, как у опытного игрока в сандалу, который пытается контролировать ситуацию, даже когда расклад хуже некуда. И почем знать, вдруг он все же нащупает шанс повернуть ход событий в свою пользу?

– Полагаю, демоны тобой подавятся, – ухмыльнулся Тейзург. – Нет, Шанглат, я собираюсь тебя скормить, если в данном случае уместно будет употребить сие определение, другой сущности. От демонов ты бы ушел рано или поздно… Ты ведь достаточно силен и искушен, чтобы выкарабкаться из Хиалы, верно?

– Твоя пустая болтовня мне еще на допросах опротивела, – брезгливо парировал Поводырь.

– Тебе же хотелось, чтобы я говорил, вот я и старался тебя порадовать… Но к делу!

Эдмар полоснул себе по запястью разноцветно блеснувшим ножом и принялся выводить своей кровью на полу какой-то знак. Наступила тишина – вернее, сумятица урчания, шелеста, тихих свистов, хлюпанья, скрежета и других звуков, производимых оравой тварей.

– Призывает-то он вроде бы демона, хотя сулил нечто другое, – заметил вполголоса Химелдон после некоторой паузы. – О…

Вырвавшийся у мага возглас разительно контрастировал с его недавней интонацией сведущего специалиста.

То, что возникло в слепящей, как от молнии, вспышке посреди свободного пространства, напоминало громадный белый коралл со дна морского или заснеженный куст, при этом оно шевелило ветвями и казалось живым, и у него была волчья морда с зубастой пастью. Повеяло холодом – посреди липкой духоты тропической ночи это было даже кстати, а все равно Кемурт содрогнулся.

Демоны, толкая друг друга, подались назад, и за считаные секунды пустой круг, в центре которого вырос белоснежный волчий коралл, стал на треть шире.

– Тейзург, зачем позвал и что у вас тут за столпотворение? – осведомился пришелец грубым лающим голосом. – Когда-то мы с тобой славно погуляли, что было, то было, но я давно уже не любитель ваших суетных безобразий. Если ты подзабыл, я на службе.

– Приветствую тебя, Снагас. Я призвал тебя, как должностное лицо. Прошу суда твоего повелителя!

По толпе исчадий Хиалы прошел ропот.

– Однако… – изумленно пробормотал Химелдон.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросил Снагас.

– Уверен, – голос Тейзурга звучал твердо. – Прошу тебя, Снагас, седьмой демон-спутник бога Смерти, Перерождений и Справедливости, позови сюда того, кому ты служишь – Акетиса Беспристрастного.

– Ты произнес официальную формулу, и я не могу тебе отказать. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, ведь если Акетис не признает виновным того, кого ты обвиняешь, неприятности будут у тебя.

– Я знаю, что делаю, – подтвердил Эдмар.

На глаза ему падали волосы, выражения не разберешь, а впалые щеки были бледны, как после жестокого похмелья. Поводырь оставался непроницаем, но, должно быть, усмотрел в этом беспримерном вызове ошибку противника и свой шанс. Между тем больше половины демонов как ветром сдуло, в зале стало заметно просторней.

Когда появились новые действующие лица, Кемурт оцепенел. Так и сидел в неудобной позе, вполоборота, подавшись вперед и вжавшись плечом в спинку кресла, и не мог шелохнуться. Не сказать, чтобы физически не мог или не смел – просто он смотрел во все глаза на то, что перед ним разворачивалось, и все остальные чувства, кроме зрения и слуха, словно исчезли.

Демоны, состоящие на службе у бога Концов и Начал, выглядели странно и величественно, но вор их особенно не разглядывал. Он во все глаза уставился на единственного в этой компании человека. Будто бы человека.

На нем был длинный плащ с откинутым капюшоном. Кажется, светло-серый. В чертах лица ничего цепляющего. Склонившиеся перед ним Тейзург и Поводырь выглядели куда эффектней, каждый на свой лад. И все же была в нем сокрушительная сила, Кемурт ощутил ее без всяких амулетов, хотя находился, благодарение Ланки, в дюжине шагов от ее источника.

– Кого и в чем ты обвиняешь? – Голос обыкновенный, никаких громовых раскатов.

– Этого словоблуда, известного под именем Шанглат, а также под псевдонимом «Поводырь», я обвиняю в особо циничном оскорблении сонхийских богов и в клевете на светлых богов нашего мира, Беспристрастный.

Вслед за этим заявлением наступила гробовая тишина. Даже демоны замерли и перестали производить какие-либо звуки. Амулетчик сперва решил, что ослышался. Можно было ожидать совсем других обвинений: в пытках и произволе, в массовых убийствах мирных жителей с применением «ведьминых мясорубок», в нарушении законов тех стран, где подпольно действовали посланцы Ктармы, – еще минуту назад Кем мог бы побиться об заклад, что Эдмар заведет речь об этом. Вдобавок обвинять кого-то в «оскорблении богов» – это же коронный прием Ктармы, которая оправдывает этим доводом и казни, и пытки, и «ведьмины мясорубки»: все делается «во имя светлых богов, которым угодно, чтобы люди жили в заповеданной богами чистоте».