Песнь огня - Розария Мунда

– Я собираюсь найти Фрейду. Ты пойдешь со мной? – Она указала на место в седле позади нее, куда я мог бы втиснуться.

Но я взглянул на горожан, бежавших по лестнице мимо меня, и покачал головой:

– Думаю, я нужен здесь.

В прошлый раз именно она сказала мне это. А сейчас мы оба улыбались, как идиоты.

– Тогда я найду тебя после, – сказала она и опустила забрало.

Аэла оттолкнулась от земли, а я начал проталкиваться сквозь толпу. Добравшись до ближайшего охранника, я вцепился в него, указывая в центр арены:

– Вы должны эвакуировать всех в Огненную Пасть! Верхний берег скоро сровняют с землей, безопаснее будет в подземельях!

Охранник вытер вспотевший лоб. Он едва ли был старше меня, и тут я узнал его. Давным-давно на вечеринке в Военном колледже он хвастался подвигами своего брата во время Революции и поднял тост за мое имя.

– Плохая идея, – сказал он, едва взглянув на меня. – Они заблудятся. Займитесь своими делами, а я займусь своими, гражданин…

– Я пытаюсь.

Это привлекло его внимание. Он поднял фуражку, прищурившись на меня, и его блуждающий взгляд скользнул от шрама на моем лице к глазам.

– Ли сюр Пэллор?

– Гевен, скажи им, чтобы направлялись к Огненной Пасти, и скажи им, чтобы следовали за мной.

Глаза Гевена округлились. Я вполне мог показаться ему призраком, ведь все в этом городе считали, что я мертв. Когда он набрал воздуха в легкие, поднял руку, и его крик прозвучал как крик глашатая:

– К Огненной Пасти! За Ли сюр Пэллор!

Хотя скоро придет время отбросить драконов, но не сегодня. Шепот пробежал по толпе, и она расступилась передо мной: Ли сюр Пэллор жив.

Я повел их в недра Огненной Пасти.

ГРИФФ

Раньше я гордился грозными размерами Спаркера, но эти звери заставляли задуматься. Чтобы изловить Азулета, понадобились все наши отряды наездников Клевера, Вайды и Стражников. Когда мы начали затягивать веревки и его клыки наконец отпустили шею Обизут, самка, задыхаясь, рухнула на богатый квартал у подножия Крепости и раздавила его.

Сегодня было разрушено множество домов богачей. Интересно, что подумает об этом Дело.

Где он? Он ушел искать Фройдриха полчаса назад.

Наши наездники затягивали веревки, удерживая Азулета на месте, и теперь, когда его крылья были скованы, они смогут надеть на него намордник, чтобы остановить пламя. Я бросил еще один гарпун Брэну и вонзил каблук в бок Спаркера.

– Грифф, куда ты?..

– Скоро вернусь!

Мы помчались к высоким башням Внутреннего дворца так быстро, как только могло огромное тело Спаркера.

Как только он почуял запах небесной рыбы, похожий на свежий аромат воздуха после грозы, мы ринулись вниз. Решетка, закрывавшая вход из Внутреннего дворца в Огненную Пасть, была разорвана голиафанами во время схватки. То, что осталось от башен, пылало.

Мы находим Джепайру на балконе тремя уровнями ниже, она металась, пытаясь протиснуться через дверь размером с человека. Дело нигде не было видно. Спаркер оттащил Джеп в сторону, нежно стиснув ее чешую деснами, а я, спешившись, ласково похлопал ее по боку, чтобы успокоить:

– Я найду его, дорогая.

Я вошел в окутанную дымом темноту.

– Дело?

Тишина. Мерцающий красный свет исходил из конца коридора, где дверь медленно покачивалась на петлях. Пробираясь к ней, я чувствовал, как скрипело под ногами битое стекло. Где-то над нами бушевал плененный голиафан, и отголоски шума, просачивавшиеся сквозь каменные стены, заставляли вибрировать пол у меня под ногами.

– Дело?

Люстра, висевшая в гостиной, покосилась, ее мерцающие кристаллы рассыпались по полу, как застывшие капли слез. Пламя лизало портьеры. В центре дымящегося ковра, наполовину прикрытый чайным столиком, лежал Дело.

Он был ранен? Потерял сознание от дыма? Или… нет, конечно, нет…

Это было немыслимо. Меня охватила паника. Я рванулся вперед, выкрикивая его имя. После всего, что мне пришлось пережить, только не это, только не он тоже, не мой Дело…

Но едва я вошел в комнату, как что-то сбило меня с ног.

Пальцы сомкнулись на моей шее. Лицо без подбородка, испещренное черными венами, нависло надо мной. Я ударил Фройдриха кулаком в бок, но связь с голиафаном наделила его нечеловеческой силой. Он ухватил мой кулак и начал сминать его с такой легкостью, словно мои кости были сделаны из мела. Его зубы были окровавлены.

– Ты – тот самый выродок, – зарычал он многоголосым голосом, глубоким, словно бездна, и пол задрожал у меня под ногами. – Раб с драконом.

– Вообще-то я уже король, но да, у меня есть дракон…

Он плюнул мне в лицо кровавой слюной. А потом зарычал, зажмурив черные глаза:

– Приди ко мне. Приди ко мне…

И я понял, что теперь он говорил не со мной.

Он перешел на бассилеанский язык, его голос гремел так, словно в нем звучал целый хор принцев…

С оглушительным треском крошившегося камня и гнувшегося металла потолок разверзся над нами. Солнечный свет и тучи штукатурки и строительного мусора обдали нас с головы до ног. Когда я, моргая, посмотрел вверх, мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что появилось в открывшемся проеме потолка. Свечение, исходившее из огромной пасти, освещало клыки размером с мое тело. Я уставился в разинутую пасть Азулета. Веревки гарпунов свисали с его рогов, как множество оборванных нитей. Наши наездники метались вокруг него, крича и паникуя, пока голиафан искал своего наездника. Фройдрих откинул голову назад и расхохотался…

И тут откуда-то из-за угла донесся голос Брэна:

– А ну, поднажали!

Веревки, свисающие из пасти Азулета, натянулись, восстановив былую силу, когда наездники, которых я не видел, потянули их на себя. Огромные челюсти начали закрываться. Огненное сияние угасало, превращаясь в трепещущие искры, дождем проливавшиеся вниз, не причиняя вреда.

Из-за спины Фройдриха показалась рука, сжимавшая кирпич. Удар пришелся ему в висок.

Фройдрих завалился на бок, придавив меня.

Я увидел Дело, который присел на корточки, из его уха струилась кровь. Он тяжело дышал, но улыбался как идиот.

Над нами Азулет заморгал, словно только сейчас заметив солнечный свет, его расширенные зрачки медленно превращались в узкие щели. Его затянутая веревками пасть была закрыта.

– Заканчиваем! – послышался голос Кора, и веревки начали вращаться.

– Ты пытался спасти меня? – спросил Дело.

Я и сам начал улыбаться.

– Ты же моя дамочка.