Рейдер - Михаил Михеев

Наверняка там, за пультами русских кораблей, были его знакомые по той, прошлой жизни. Те, с кем он учился в академии, с кем сидел за одной партой, делал лабораторные, сходился в тренировочном поединке на татами или жестоко дрался в темном коридоре из-за девчонки. Возможно, там была Ленка Горбатенко, первая и, увы, безответная любовь, и наверняка Серега Симоновский по прозвищу СС, безобидный крепыш-еврейчик, смелый и рассудительный одновременно, мишень для плоских курсантских шуточек. Прозвище его страшно бесило, и только его природная флегматичность спасала неосторожно ляпнувших его товарищей от расправы. Сергей был очень сильным, хотя и казался неуклюжим увальнем, и если его ухитрялись достать, то друзьям доставалось крепко. Ну да, уж он-то наверняка здесь — насколько знал Виктор, Симоновский был уже кап-три и командовал артиллерией главного калибра на крейсере «Измаил», а измаилы — вот они, все три здесь, их необычные, немного гротескные силуэты ни с чем не спутаешь.

И Петька Катарский тоже, наверное, там — трусоватый парнишка интеллигентного вида, которого все курсанты когда-то презирали за то, что в увольнительных он не пил пиво и старался уклоняться от любых потасовок, а больше всего за всегда вежливую, правильную речь безо всяких жаргонизмов и сленговых вставок. До тех пор презирали, пока во время очередных тренировок не навернулся реактор на «Крузенштерне», учебном крейсере Академии, старом корыте, которое использовать по назначению нельзя, а списывать — жалко. Тогда был мощнейший выброс и все бежали к аварийным капсулам, дававшим мизерный шанс на спасение, если успеешь добежать, а потом еще выскочишь из зоны взрыва и не получишь вдогонку чем-нибудь тяжелым навроде обломка обшивки, а потом тебе повезет и спасатели найдут тебя раньше, чем ты задохнешься. А Катарский, вместо того, чтобы бежать впереди всех, спустился в аварийную зону, схватил приличную дозу радиации, но успел отстрелить аварийный реактор и запустить в ручном режиме одноразовые бустерные ускорители, буквально вырвав корабль из зоны взрыва. И только тогда до всех как-то сразу дошло, что как такового Катарский страха не испытывает, заменяя эмоциональность трезвым расчетом, а некоторый недостаток интуиции — скоростью мышления, сравнимой с компьютером. Потом Катарский успешно делал карьеру в аналитическом отделе, Виктор пару раз встречался с ним, когда еще только начинал командовать «Ганнимедом» и базой и прилетал домой в отпуск, а потом перевелся в штаб оперативного соединения — похоже, предвидел или, скорее, просчитал надвигающиеся в России разборки и предпочел держаться от них подальше. Соединение, в котором он служил, тоже здесь — вон он, их флагман, линкор «Новороссийск», самый большой линейный корабль, построенный в России и, соответственно, в мире, такую громадину видать издалека.

А рядом с ним в ордере… Ну да, авианосец «Брест» — тот еще монстр, не самый новый, но все равно остающийся одним из лучших в своем классе кораблей. Таких гигантов вообще во всем мире можно пересчитать по пальцам одной руки и еще пальцы свободные останутся. Вообще, эта посудина была построена в лучших традициях русской кораблестроительной школы, то есть несла первоначально не только агромадную авиагруппу, но и мощную противокорабельную артиллерию, чем авианосцы других стран никогда не грешили. Впоследствии, правда, корабль модернизировали, орудия и ракеты сняли — но лишь для того, чтобы поставить новые, еще более мощные. И все равно, несмотря на огневую мощь, сравнимую с линкором, и отличное бронирование, позволяющее при нужде драться в одном строю с артиллерийскими кораблями, этого великана, похоже, очень берегут — «Новороссийск» явно прикрывает авианосец, отсюда и такаяпозиция. Все правильно, в принципе — задача авианесущих кораблей не становиться борт о борт со своими противниками, а долбать их издали, с безопасной дистанции, используя для этого свое основное и крайне эффективное оружие — авиацию. Именно авиацией по традиции называли драккары, хотя, конечно, с неуклюжими атмосферными самолетами прошлого драккары, несмотря на иногда встречающееся внешнее сходство, имели весьма и весьма отдаленное родство. Скажем так: и те, и другие летали.

Так вот, авианосец без крайней нужды в ближний бой лезть не должен, это всем известно, однако и слишком далеко от места сражения его не расположишь — драккарам надо куда-то возвращаться, причем они могут быть повреждены, пилот может быть раненым или просто смертельно уставшим, ибо бой в космосе — это не только и не столько высокое искусство, как утверждают лирики, сколько грубая и тяжелая работа. В конце-концов, у драккаров может быть просто выработано топливо, хотя это — вряд ли. По слухам из достоверных источников, Россия уже три года как поставила на вооружение драккары с гравитационными двигателями, производимыми, кстати, без лицензии, утверждая, что это их собственная разработка, хотя невооруженным глазом было видно, что движки эти — довольно грубая копия старого гравитационного двигателя, лицензии на производство которых все остальные страны-производители покупали у Империи. А многие предпочитали покупать сами двигатели — имперское производство считалось более качественным, что, кстати, вполне соответствовало истине. Империя продавала движки свободно — все равно дальнейшей перспективы развития конструкция не имела, для установки на большие корабли подходила не слишком хорошо (достаточно вспомнить дисколеты), а вот для драккаров она годилась вполне.

Но раз слишком далеко авианосец не расположить, то для него возникала реальная угроза со стороны кораблей противника. Так сказать, неизбежный риск — именно поэтому авианосцы всегда охранялись, и охранялись серьезно. В принципе, такую тактику разработал в свое время еще адмирал Колчак — да-да, тот самый, который в гражданскую объявил себя Верховным правителем России, за что потом и пострадал. Ну да ничего удивительного, талантливый флотоводец ничего толком не смыслил ни в политике, ни в войне на суше. Но на море он был, безусловно, мастером своего дела и именно под его руководством была впервые апробирована тактика, ставшая впоследствии общепринятой — имеет место авианесущий корабль, наносящий удар самолетами, а рядом с ним — большая дура с пушками, дабы отстреливать тех, кому такое положение вещей не нравится и у кого хватит наглости попытаться авианосец уничтожить или хотя-бы отогнать. В космосе общие принципы использования авианосцев серьезных изменений не претерпели и, похоже, в данном случае русский штаб решил не изобретать велосипед, а прикрыть «Брест», равно как и другие авианосцы, броней и пушками линкоров, благо этих кораблей для российского флота было в свое время построено в избытке. Во всяком случае, хватало их и для прикрытия авианосцев, и для формирования фронта атаки.

А вот что было важнее для Виктора, так это тот факт, что на «Бресте» командовал эскадрильей Серега Латкин — рыжий и веснушчатый парень, весельчак и балагур, любимец женщин, соблазнивший в свое время жену одного молодого, но подающего большие надежды и имеющего хорошую протекцию штабного адмирала-интенданта, что кончилось дуэлью, простреленной адмиральской ляжкой и тридцатью годами условно для Сергея. Впрочем, история получила огласку, над ней смеялся весь флот и дело замяли, парня даже восстановили в его невеликом лейтенантском звании, хотя карьеру он себе, конечно, загубил. Но, как ни странно, перебесившись в молодости, впоследствии Латкин был верным семьянином. Виктор учился с ним на одном курсе и они были тогда если не друзьями, то приятелями уж точно, причем поддерживали связь и после Академии. Виктор был на приснопамятной дуэли секундантом, а это о чем-то говорит… И теперь, наверное, Сергей сидит в своем драккаре и готовится к атаке. А может, и нет пока что — русский флот, похоже, не торопился начинать атаку. Ждал чего-то. Или кого-то.