Волшебная реликвия - Михаил Костин

Этим же вечером военный диктатор генерал Рас на расширенном заседании правительства с приглашением старшин городских цехов был провозглашен президентом Семи Республик или, в другой терминологии, Объединенной Республики, сокращенно – ОР. Последнее название подходило больше, поскольку позволяло хотя бы на время затушевать тот факт, что две республики (которые, по сути, оставались королевствами) отвалились сразу, а еще три тоже помышляли о самостоятельности. Офицеры и политики, собравшиеся в столице, считали этот развал временным явлением, в их сознании еще не померк образ великой единой страны. При этом одни офицеры связывали свои надежды с новым президентом, в то время как другие обвиняли в развале как раз генерала Раса, в котором видели узурпатора и разрушителя, и втайне продолжали мечтать о короле – старом или новом, им было все равно.

Тем не менее избрание президента завершилось аплодисментами и громкими криками. Многие кидали вверх свои шапки. Генерал Рас недовольно смотрел с балкона на беснующуюся толпу, а потом махнул рукой, повернулся и быстро ушел.

Приехавший с юга адмирал Чак дал согласие войти в правительство Раса. Любимчик Чака красавец-капитан Зепп Дюлов принял командование Южным флотом. В армии во главе полков тоже ставили молодых и способных офицеров.

Но следующей ночью в Громе вспыхнул еще один мятеж.

Накануне правительство республики покинуло Пентакль и перебралось на юго-восток столицы, в Малый инженерный замок, расположенный в том месте, где в реку Громкую впадала небольшая речушка Ленивка. Попасть в замок из города можно было, только перебравшись через обе реки.

Заседание правительства, где решались самые острые вопросы ближайших дней, шло до поздней ночи, после чего трое участников заседания разъехались, а четверо, включая генерала Раса и адмирала Чака, остались ночевать в замке. Генералу предложили роскошную спальню в центральной части замка, где стояла гигантская кровать под мрачным пыльным балдахином. Генерал ужаснулся и потребовал маленькой комнатки с простой солдатской койкой. Подходящее помещение спешно нашли в западной части замка. Под спальню президенту приспособили светелку, в которой некогда жили две златошвейки. Солдатскую кровать разыскали в подвале. Адмиралу предложили комнату, на стене которой висела картина, изображавшая морской бой. Чак был необыкновенно доволен.

План у заговорщиков был грубый, но эффективный. Они подкупили сторожей у западных ворот, которые обещали открыть эти ворота, а затем и одну из боковых дверей замка ровно в четыре часа ночи, в самую глухую пору. Сторожа Инженерного замка были люди малограмотные, политикой не интересовались, зато очень любили золото. А военный караул по оплошности адъютанта Гертика еще не был выставлен. Ничто бы не помешало заговорщикам ворваться ночью в спальню свежеиспеченного президента, убить его, а заодно перебить половину республиканского правительства. Но случилось очередное чудо, которое спасло жизнь генералу Расу и его министрам.

В тот день свободные от дежурства Арик, Галик и Валик беспечно бродили по городу. Приотстав от друзей, Валик заглянул в одну из таверн. Не успел он пробиться к стойке, как наткнулся взглядом на подозрительную парочку. Двое сидели в темном углу и старательно кутались в плащи. Один из сидящих был мучительно на кого-то похож. «Это он! – Валик вздрогнул. – Опять он! Из парка в Лабаре». В этот момент незнакомец из Лабара протянул своему визави свернутый в трубочку лист бумаги. Тот важно принял бумагу и спрятал ее куда-то в складки плаща. «Ого! – Валику стало жарко. – Что бы это значило? И что делать?»

Валик выскочил из таверны и побежал догонять друзей. Он застал их на перекрестке. Минуту назад им случайно повстречался Жорж Драная Шляпа, и они весело беседовали с ним.

– Пирожок, и ты тут? – выдохнул запыхавшийся Валик и продолжил без паузы. – Там этот… из Лабара… со шрамом… который нас… – Валик изобразил укол шпагой. – Он передал тому записку! – Валик запыхтел еще громче.

– Что? – не понял Галик. – Кому?

– Дружище, ты не можешь толком и по порядку? – спокойно произнес Арик.

– Так, – задумчиво сказал Галик, выслушав сбивчивый, но мало-мальски понятный рассказ Валика. – Надо задержать этих типов. А записку изъять. Зовем стражу. – Галик оглянулся в поисках солдат.

– Ну нет, – Арик придержал его рукой. – Так не делается. Вдруг это заговор?

– И что? – нетерпеливо спросил Галик.

– Оборвем концы. Брать их сейчас нельзя. А вот проследить за ними нужно.

– А записка?

– Записка? – Арик выразительно посмотрел на Пирожка.

– Это идея! – Галик схватил Жоржа-Странника за руку. – Дружок, кто, если не ты?

– Ах, на что вы меня толкаете! – лукаво сверкнул глазами старшина городского ополчения и не спеша зашагал в сторону таверны.

Минут через семь он принес скрученную в трубочку записку.

Галик жадно вырвал ее у него из рук. Развернул дрожащими руками.

Все четверо недоуменно уставились на единственную строчку, состоящую из отдельных печатных кривоватых букв, как будто писал не слишком грамотный человек:

ч р я р ф э л х т ю а ю в р з х в л а х г в а р

– Ну и что это значит? – спросил Пирожок.

– Пока не знаю, – ответил Арик.

– Черфь ел хтюрю, а я в розах, а в лахмотьях гвардейцы, – предположил Валик.

– Сам ты червь-хтюрю, – передразнил Галик. – В розы ему захотелось!

– Как пишутся лохмотья, а, Валик? – нежно спросил Арик.

– Не червь, а чрярф, – поправил их старшина Жорж.

– Это мы и сами видим, – пробурчал Галик.

– Пирожок, как тебе это удалось? – поинтересовался Валик.

– Что?

– Что, что… Достать эту дурацкую бумаженцию.

Жорж-Странник лишь улыбнулся.

– Я поставил им четыре пинты пива. Теперь я у них лучший друг. В честь такого события мы обнимались и даже целовались.

– Вот теперь понятно, – сказал Валик.