Звезда ведьмы - Джеймс Клеменс

Тень Осоки была выкована из стихийной стали и напоена кровью Сизакофы, предшественницы Елены. Елена соединила с собой не только сталь, но и искусство древней ведьмы.

Молния мелькала вокруг нее в слепящем танце. Отбитые ее мечом, стрелы ударяли в стены и потолок. С потолка сыпался камень. Остальные отступили к стенам. Даже они понимали, что бой сейчас ведется между ней и тремя духами.

На губах Елены появилась улыбка.

Из-за ее спины, совсем рядом, послышались слова:

— Елена… — это был Эррил, едва стоявший на ногах. — Меч… Оружие крови… — его голос стал сильнее: — Это только сталь. Ты должна управлять ею.

Она отмахнулась от его предупреждений. Ее мастерство было совершенным. Едва заметным движением запястья она отбила стрелу, отправив ее обратно к пустившему ее. Смертоносная сила расщепила гранитную стену под аркой, взорвав камень. Разве это не доказательство ее мастерства? Губы растянулись в улыбке, обнажив зубы. Магия пела в ее крови, сталь — в ее ушах. Она отбила еще одну стрелу, снова отправив ее в стену. С каждым вдохом ее искусство росло.

Крик боли донесся спереди — галька, брошенная в штормовое море.

— Елена! — это опять был Эррил. — Посмотри, что ты делаешь! — крикнул он.

Елена отбросила его слова прочь. Она знала, что она делает.

— Загляни в свою душу! Не забывай женщину внутри себя!

Когда его слова проникли в ее сознание, она вспомнила момент из далекого прошлого. Это было недалеко отсюда. Она стояла над горным перевалом на девственно-чистом снегу. Она соединила рубиновую ладонь с бледной, соединила ведьму и женщину. В тот момент она признала свою силу, признала тяжесть ответственности. Но она признала и то, что отказывалась терять: свою душу, свою доброту, свою способность любить.

— Эррил…

— Верь своему сердцу… не холодной стали…

Завеса упала с ее глаз. Молния ударила у ног Елены, отбросив ее назад, заставив споткнуться. Она вскрикнула, когда вновь четко увидела мир. Совершенный сплав магии и стали разбился вдребезги вокруг нее.

На другой стороне пещеры Толчук висел между двумя опорами арки. Но по обе стороны от него гладкая стена была глубоко исколота там, где ударялись отбитые Еленой молнии. Она чуть не убила огра, своего друга.

Новые молнии посыпались на нее. Она защищалась мечом, но теперь не отдавала себя клинку полностью. Она искала равновесие где-то между двумя состояниями — и ее навыки ухудшились. Удары вновь встряхивали ее, угрожая вырвать меч из рук. Уверенность в победе таяла. Елена чувствовала, что только полностью отдав себя мечу, она получит навыки боя достаточные, чтобы отбить Врата, но если она сделает так, она рискует потерять себя и тех, кто ей дорог. Сталь не волнует любовь — только победа.

И тут ее внимание привлекло движение возле Врат. Ее манила маленькая рука, появившаяся из груды камней под ногами Толчука. Затем тот, кто прятался там, поднялся — это был Арлекин Квэйл!

Шпион держал в зубах кинжал и двигался при помощи рук. Елена нахмурилась, затем поняла. Ее глаза расширились.

«Конечно…»

Она рискнула оглянуться:

— Мне нужно, чтобы каждый, кто еще может двигаться, был готов действовать по моей команде!

Елена отвернулась и отбила к потолку еще одну стрелу.

Она услышала подтверждение: остальные слышали ее слова и готовы действовать.

Елена встретилась взглядом с Арлекином Квэйлом. Она молилась, чтобы его план имел смысл.

— Сейчас! К Вратам!

Елена прорвалась сквозь множество ударов молнии. По обе стороны от нее к Вратам спешили остальные: Мерик со сверхъестественной скоростью, Фердайл, Магнам, даже Торн на трех ногах.

Молнии летели во всех направлениях и наконец последняя полетела к Призрачным Вратам, но они не нашли своей цели.

Под Толчуком коротышка, одетый в пестрое тряпье и колокольчики, двигался невероятно тихо. С грацией, наполняющей каждое движение костей и мускулов, он схватил лодыжку Толчука одной рукой, подтянулся и кинжалом разрезал сумку, висевшую на бедре огра.

Затем Арлекин спрыгнул на землю, съежившись и выставив обе руки. Сердце из черного камня вывалилось из сумки и упало в его подставленные ладони.

Со своим трофеем в руках он выбежал из-под Толчука и устремился к одной из опор арки из камня сердца. Только тут один из духов заметил того, кто был под самыми их призрачными носами. В Арлекина полетела молния.

Арлекин нырнул вниз со звоном колокольчиков, перекувыркнулся дважды и оказался у арки. Не останавливаясь, он начал взбираться по гранитной стене, словно паук. Еще одна молния ударила в него, но он успел увернуться. Держа Сердце перед собой, он тенью двигался к дыре, которая точь-в-точь соответствовала форме и размерам Сердца.

Призраки закричали.

Арлекин отскочил в сторону.

Арка вспыхнула таким сиянием, что все были отброшены назад. Призраки были сожжены ею, превращены в завывающий прах.

Толчук, которого ничто больше не удерживало, упал на каменный пол. Он приземлился на землю в полусогнутом положении и повернул лицо к Вратам.

Елена отступила к Эррилу. Он коснулся ее; по его лицу стекала кровь. Она выронила меч и взяла его за руку. Давление, которое она ощущала в пещере, выросло до таких пределов, что угрожало утопить ее в себе. Дрожа от боли, она прижалась к нему.

— Ты в порядке?

Он поморщился:

— Уже лучше.

Взволнованная, Елена повернулась к арке. Стена, обрамленная сияющим камнем сердца, начала мерцать. Гранит, казалось, растворился. Врата открылись. Поток рубинового света пронзил каменный пол и очертил полный круг, отмечая границы пылающего кольца из камня сердца.

Когда сияние достигло осколка почерневшего камня в сердце арки, рубиновое пламя прошло сквозь тьму и одержало победу, вытеснив тьму. Освободившись от ее власти, все кольцо вспыхнуло светом, который пронзил плоть и кость.

На миг Елена почувствовала что-то знакомое: похожее чувство у нее возникало по отношению к мечу крови — связь ее духа с энергией. Но на этот раз ее сущность не была ограничена лезвием меча — она словно растекалась во всех направлениях на огромное расстояние, дальше, чем ее разум мог охватить. И в этот миг она осознала, с чем же она связана кровью.

«Мир… все земли, все народы…»

Она вдруг разом ощутила все живое. В прошлом ей случалось испытывать что-то похожее на подобную связь — но никогда это не было так сильно, как в это мгновение. Красота и равновесие мира становились все очевиднее в своей гармонии, которая была одновременно сложной и простой. Это был хор голосов без музыки, совершенная хрустальная форма серебряной жизненной силы.

Ее магия пела в экстазе.

Затем, словно разомкнутые кандалы, это было отнято у нее. Она вновь увидела пещеру. Давление пропало. Рыдание стиснуло ее горло.