Черный вдовец - Ирина Успенская

Разумеется, Людвиг изрядно времени проводил за семейными архивами, которые требовали перевода с франкского и расшифровки, а Ринка – в лаборатории. Ей было безумно интересно понять, каким образом Фаби превращается в человека! Впрочем, пока тщетно: приборы либо ничего не замечали, либо в момент превращения сходили с ума. Зато обсуждать исследования с Людвигом и объяснять Фаби, что и зачем она делает, было невероятно интересно!

И просто так разговаривать с мужем – тоже. И даже молчать с ним рядом, наслаждаясь теплом и ощущением заботы и безопасности. Иногда она с удивлением вспоминала свою первую «любовь», с каждым днем тускнеющую и теряющую важность.

А еще она пела. Для Людвига. И даже закинула пробный камешек: не будет ли он против того, чтобы она попробовала себя на сцене?

– Если тебе этого хочется, почему бы и нет? Думаю, половина светских дам с ума сойдет от зависти, ведь они не могут себе этого позволить.

– В смысле?

– В смысле ни слуха, ни голоса. Зато невероятное количество кудахтанья на тему приличий и «подобающего аристократке поведения». Пфе! Делай то, что можешь себе позволить, и наслаждайся этим.

Сказать, что Ринка удивилась, – значит ничего не сказать. А как же астурийская чопорность? Приличия? Снобизм? Как же обещанная тирания и деспотизм? Великий Ктулху, как же настоящий Людвиг не похож на того мрачного властного типа, что вынудил ее к браку! Если б она тогда только могла предположить!..

Преображение в мрачного и властного типа случалось, лишь когда звонила Анна. Ее опять не устраивали женихи, она жаждала мести, внимания и черт знает чего. Людвиг хмурился, обрывал ее тирады, бросал трубку… и через минуту его хмарь проходила без следа, стоило лишь Ринке его поцеловать. А когда она спрашивала, что он собирается делать с сестрой, все же остаться матерью-одиночкой – не самая лучшая судьба для девушки…

– Одиночкой? Анна?! Рина, любовь моя, у нее уже тридцать два брачных предложения, одно другого лучше. Выбирай – не хочу.

– Тогда почему она до сих пор страдает?

– Потому что вредная глупая курица. Никто ее не достоин, – пожал плечами Людвиг. – Не обращай внимания. Она выйдет замуж за отца своего ребенка, кем бы он ни был. Хватит уже прикрываться семьей и титулом, пора начинать думать мозгами. – Вынув из кармана цепочку с кулоном, подаренную неизвестным ухажером Анне, Людвиг хмыкнул и покачал головой: – Есть у меня одно подозрение. Выйду на службу – проверю.

Ринка тоже пожала плечами. С одной стороны, она в чем-то понимала Анну: фрау Эмма давила всех на своем пути, как суперсовременный асфальтовый каток. Немудрено, что Анна сбежала. А с другой стороны – отдаться незнакомцу, не подумать о последствиях. Как это похоже на большинство знакомых Ринке девиц!

Очередной звонок Анны раздался, когда Ринка занималась с Фаби математикой. Он схватывал все на лету, чуть ли не быстрее, чем Ринка успевала объяснять. Собака, возлежащая на учебнике (для лучшего усвоения материала), на ее удивление только фыркала:

«Фаби – дракон. У него наследственная память, ее достаточно лишь пробудить. Ты когда-нибудь видела глупых драконов из высшей касты?»

Ринка не видела никаких драконов, ни глупых, ни умных. Только скелет тираннозавра в палеонтологическом музее. А вот скелета говорящей кошки там очень не хватало!

«Двуногие!»

Звонок Анны прервал уже ставшую обыденной пикировку. Трубку снял Людвиг: он наблюдал за их занятиями, развалившись в своем кресле и лениво перелистывая какой-то древний фолиант.

– Слушаю… а, опять ты.

– Я знаю, кто он! – раздалось резкое сопрано; Людвиг тут же отодвинул трубку от уха. – Людвиг, ты меня слышишь?

– Я бы услышал тебя даже без фониля. Необязательно так кричать, Анна. Так кто он?

– Ну… я думаю… Ты поговоришь с ним и выяснишь правду!

– Имя, сестра. Имя!

Ринка тихонько хрюкнула: незабываемая сцена из «Трех мушкетеров» тут же встала перед глазами. Если она доберется до родного мира, обязательно принесет Людвигу несколько фильмов!

– Он франк, аристократ и дипломат… – в голосе Анны послышалось сомнение. – Людвиг, не надо его убивать, пожалуйста! Обещай мне, что просто поговоришь!

– А как же месть, Анна? Помнится, ты жаждала крови.

– Я не такая-то там кровожадная дикарка, как ты можешь так думать о собственной сестре! Я… я следую заветам Единого!

Людвиг невежливо засмеялся, Ринка – вместе с ним.

– Барготовы подштанники, Анна, ты что, влюбилась?

– Нет! – тут же взвизгнула Анна. – Ни за что!.. Просто… Он… ну… он мне нравится.

– А, просто нравится! Это совершенно меняет дело, сестренка. Итак, подробно, с самого начала.

– Ну, мы познакомились на дне рождения наследника и долго не виделись, а позавчера… ну, когда я уехала от тебя… мы столкнулись в кондитерской. Он за мной ухаживает! Он совсем не похож на всех этих престарелых зануд и прыщавых юнцов, которые просят моей руки! Он… он красивый!

– Матушка знает?

– Нет! Не вздумай ей говорить! – теперь в голосе Анны слышалась паника. – Она запретит мне, она всегда запрещает!

– Тихо, пигалица. Если матушка и узнает, то не от меня. Успокойся и скажи мне наконец его имя… хотя нет, дай я сам угадаю. Барон де Флер?

– Откуда ты?..

– Это магия, детка, – самодовольно повторил Людвиг раз сто слышанную от Ринки фразу и подмигнул ей.

Ринка тихонько рассмеялась. Конечно, магия! В Виен просто кишмя кишат красивые и неженатые франкские дипломаты!

– Прошу тебя, Людвиг, не говори матушке, она опять все испортит!

– Если ты обещаешь не дурить и делать то, что я скажу.

– Хорошо! Я обещаю! Антуан… он…

– Не волнуйся, пигалица. Будет тебе твой Антуан.

Повесив трубку, Людвиг откинулся на спинку кресла и потянулся с наидовольнейшей улыбкой.

– Чему ты так радуешься?

– Это будет достойная месть! Я давно ждал возможности отплатить де Флеру за его шуточки с газетными статьями.

– А если это не он?

– Он, точно он. Я как раз собирался в понедельник сравнить кулон с отпечатком ауры де Флера, но как видишь, этого даже не потребовалось. Он уже попался!

Людвиг состроил грозную физиономию и зарычал, к вящей радости Фаби. Мальчишка заливисто рассмеялся и полез к Людвигу на колени с требованием объяснить ему, почему он называет тетушку Анну то курицей, то пигалицей, и что это за птица такая – пигалица.

Пока Людвиг ему что-то рассказывал, Ринка любовалась своими мужчинами. Трудно было представить, что в детстве Людвиг был таким же белокурым херувимчиком, как сейчас Фаби, но вот улыбки у них были совсем одинаковые. И шаловливый блеск глаз тоже. Надо же, герцог, некромант и настоящий полковник не разучился шкодить! Вот так посмотришь, и понимаешь: под титулом и званием скрывается все тот же непоседливый мальчишка, что и лет пятнадцать назад.