Врата Анубиса - Тим Пауэрс

* * *

К удивлению своему, Эшблес осознал, что в гамме охвативших его чувств любопытства было не меньше, чем страха. Боже, подумал он, вот уж никогда не знаешь, что еще случится с тобой в главах, опущенных Бейли.

– Я не сомневаюсь, что вам нужен именно я, – осторожно произнес он, косясь на дуло. – Отпустите этих двоих, и я обещаю, что буду вести себя смирно.

– Я щас прямо разревусь, такой ты у нас герой, парень. – Невидимый человек несильно толкнул его пистолетом, заставив откинуть голову назад. – А теперь заткни хлебало, а?

Кеб завернул на Друри-лейн так круто, что правое колесо оторвалось от мостовой, но два человека, пристроившиеся на подножках, не шелохнулись и не опустили пистолеты.

– Я не уверен, что понимаю, в чем дело, – произнес Кольридж, жмурясь и растирая виски. – Нас что, собираются грабить? Или убивать? Или то и другое разом?

– Скорее всего и то и другое, – спокойно ответила Джеки, – хотя мне кажется, их босс более заинтересован в вашей душе, нежели в кошельке.

– Чего-чего, а душу им не получить, пока сам ты не утратишь ее, – так же спокойно ответил Кольридж. – Как знать, возможно, мы лучше проведем это время, если каждый из нас... подтвердит свои права на нее. – Лицо его утратило всякое выражение, руки безвольно опустились на колени.

Кеб задержался на перекрестке с Броуд-стрит, потом быстро покатил дальше. Цокот копыт и скрип экипажа слышались теперь громче – за Броуд-стрит улица заметно сужалась. Джеки принюхалась.

– Мы определенно где-то в районе трущоб Сент-Джайлс, точно, – пробормотала она чуть слышно, будто в легких ее почти не осталось воздуха. – Пахнет горящими помойками.

– Сказано: заткнуться! – напомнил часовой и ткнул дулом в усы. Она повиновалась – еще один такой толчок, и эти чертовы усы отклеятся.

Наконец кеб остановился, и двое вооруженных налетчиков спрыгнули с подножек и распахнули дверцы.

– Выходи! – последовал приказ. Пассажиры по одному выбрались из тесного кеба. Кольридж сразу же сел на подножку, уронил голову на руки и застонал: его головная боль явно усилилась. Эшблес мрачно глянул на высокое обветшалое здание, перед которым они стояли.

Наполовину кирпичное – причем из кирпича всех размеров, формы и времен, – наполовину деревянное сооружение соединялось с соседними домами паутиной хлипких переходов, мостиков и тросов, а окна на фасаде располагались столь хаотично, что догадаться о его внутренней структуре или хотя бы количестве этажей представлялось делом совершенно безнадежным. Джеки только уставилась на липкую грязь под ногами и тяжело вздохнула.

Из ярко освещенной двери вышел Лен Керрингтон и окинул взглядом всю компанию.

– Все прошло гладко? – поинтересовался он у возницы, не слезавшего с запяток.

– Ага. Но, с вашего позволения, я отгоню его взад на Флит-стрит, покуда кебмен не очухался и не заявил в полицию.

– Идет. Езжай.

Кнут щелкнул, и кеб покатился дальше – здесь улица была слишком узкой, чтобы развернуться. Керрингтон осмотрел пленников.

– Вот он, наш человек, – сказал он, ткнув пальцем в Эшблеса, – а это... как там его, давно не доводилось встречаться... ах да, Джеки Снапп – вот, кстати, и узнаем, с какого бока он в это замешан... а это что еще за старый ублюдок?

Похитители переглянулись и пожали плечами, так что отвечать пришлось Эшблесу:

– Это Сэмюэль Тейлор Кольридж, очень известный писатель, и вы огребете себе кучу неприятностей, если убьете его.

– Не надо нам говорить, что мы... – начал было один из похитителей, но Керрингтон сделал ему знак заткнуться.

– Внутрь их всех, – скомандовал он. – И быстро, пока сюда не заявилась полиция.

Пленных под дулом пистолета провели в большой зал-прихожую, и в первый раз за эту ночь Эшблес ощутил леденящую пустоту внутри: сидя в подобии коляски на колесах, их ждал доктор Романелли собственной персоной.

– Связать его, – прокаркал чародей, – и отнесите его вниз, в лабораторию. Быстрее. – Огни святого Эльма горели теперь ярче, подпрыгивая всякий раз, как он произносил твердую согласную.

Эшблес прыгнул на конвоира справа от него и изо всех сил ударил его по кадыку; тот упал навзничь, и его запоздалый выстрел разбил циферблат часов на стене. Эшблес восстановил равновесие и собирался схватить Джеки с Кольриджем и бежать, когда его левая нога неожиданно подломилась и он оказался на полу.

Почему-то он перестал воспринимать все происходящее, и ему удавалось сконцентрироваться только на чем-то одном по очереди: на левом колене новых штанов появилась кровоточащая дырка; в ушах звенело эхо второго выстрела; по полу и стене перед ним разлетелись клочки окровавленной ткани и осколки кости; его левая нога, лежавшая прямо перед ним, как-то странно сложилась в колене...

– Все равно свяжите его, – скрипучим голосом приказал Романелли. – И наложите ему жгут на бедро – я хочу, чтобы он продержался подольше.

Керрингтон и второй человек с пистолетом схватили его под руки, подняли рывком, и Эшблес потерял сознание.

* * *

Через три минуты в прихожей не осталось никого, кроме бледного как полотно Кольриджа, сидевшего с закрытыми глазами в качалке Хорребина, и одного из людей Керрингтона, парня с крысиной мордочкой по имени Дженкин, весьма смущенного тем, что его заставили сторожить такого безобидного старикана. Дженкин с любопытством оглядывался, обратив при этом внимание на свежую кровь на полу и разбитые часы на стене, – все это случилось прежде, чем Керрингтон его вызвал. Входя в комнату, он видел, как из нее выводят двоих – один шел сам, второго тащили под руки, – но все вроде шло по плану; услышав два выстрела, Дженкин решил было, что это начался мятеж, однако, судя по всему, этого еще надо было подождать.

Он вздрогнул, услышав шаги в коридоре, но вздохнул с облегчением, когда увидел, что это Керрингтон.

– Что на кухне, есть горячий чай? – спросил Керрингтон.

– Да, шеф, – удивленно ответил Дженкин.

– Тащи сюда чайник с чашкой... и сахар.

Дженкин закатил глаза, но повиновался. Когда он вернулся, Керрингтон приказал ему поставить все на стол, потом подошел к полкам и достал откуда-то сверху бутылку темного стекла. Откупорив ее, он плеснул из нее в чайник какой-то резко пахнущей жидкости.

– Положи побольше сахара, – прошептал он Дженкину.

Дженкин разболтал сахар ложкой и вопросительно ткнул пальцем в Кольриджа.

Керрингтон кивнул.

Дженкин провел пальцем по шее, высоко подняв брови.

Керрингтон мотнул головой.

– Нет, это лауданум, – прошептал он. – Опиум, ясно? Он просто уснет, и ты отнесешь его в бывшую комнату старого Данги. А когда мы избавимся от клоуна и чародея, мы спустим его по подземной реке и оставим на берегу где-нибудь у Адельфи. Он не вспомнит, где был. Лишние хлопоты, конечно, но после того как газеты подняли такой шум по поводу убийства этого парня Данди в субботу, смерть чертова писаки может дорого нам обойтись. – Он долил чашку доверху горячим чаем и поднес Кольриджу. – Вот, возьмите, сэр, – мягко произнес он. – Глоток горячего чая вам не помешает.