Погасить черное пламя - Мария Гинзбург

Зигфрид с чувством обнял Глиргвай.

– А мы уже думали, ты нас бросила, – сказал он.

– Бросишь вас, как же, – пробурчала эльфка.

– Вы простите меня, что так получилось, – сказала она, обращаясь к Лайтонду.

Верховный маг Фейре улыбнулся, легко и дружелюбно:

– Главное, что теперь ты здесь.

Глиргвай не хотелось смотреть на Аннвиля, но пришлось. Парень был бледен, нос у него заострился, а кожа на скулах натянулась. Глаза в неверном магическом свете казались черными. Она почувствовала, как он ждет ее слов. И что он не сомневается, какими они будут, и весь подрагивает от нетерпения, ярости и неизбежности предстоящего скандала.

Аннвиль уже понял, что ему предстоит вернуться во дворец, в тепло, уют и безопасность… но никак не мог поверить в это.

– Лук отдай, – произнесла Глиргвай неохотно.

У Аннвиля дрогнула верхняя губа. Глиргвай было бы легче, если бы сейчас он показался ей отвратительным, но Аннвиль и в ярости оставался таким же красивым, как и всегда. Эльф молча отдал лук девушке. Лайтонд поднял руки, чтобы отправить Аннвиля обратно.

И тут сын Лакгаэра не выдержал.

– Но почему? – закричал он так, что вздрогнули даже мандречены, скромно ждавшие исхода ситуации у дверей. – Да чем же она лучше? Какой из нее воин, она же девка! Почему вы вообще ее взяли? Трахается она хорошо, это и я знаю! Но мы же идем на битву, здесь на другое надо смотреть!

Глиргвай невозмутимо молчала. На нее вдруг накатила усталость; девушке хотелось, чтобы это все поскорее закончилось.

– А мы на другое и смотрим, – сказал Рингрин, поняв, что Глиргвай не собирается отвечать. – Сколько людей ты убил, Аннвиль?

Лицо парня пошло алыми пятнами.

– А приходилось ли тебе убивать эльфов? – очень холодно спросил Лайтонд. – Соплеменников?

Глиргвай незаметно покосилась на него. Убивать темных эльфов не приходилось и ей, а серых эльфов, сгоревших в Фаммирен, партизанка соплеменниками не считала.

– Передай Лакгаэру мою самую искреннюю признательность, – закончил Верховный маг Фейре и сделал неуловимый жест.

Аннвиль исчез в яркой вспышке.

– Так вот в чем дело, – сказал Владислав. – Так хотелось ему стать героем, что в женское платье нарядился…

Искандер глянул на дверь каморки и заметил:

– Похоже, именно эта девушка успокоила духов. Они перестали атаковать нас, когда она появилась. Сильная колдунья, стало быть.

– А ты тоже хочешь стать героем? – довольно-таки издевательски осведомился Радагаст у Владислава. – С Сандро все понятно, мне на него сегодня приказ принесли… Но что ты здесь делаешь? Ты же врач, я видел тебя в аптеке.

Владислав ничего не сказал, но яростно посмотрел на палача.

– Оставь его, Радик, – произнес Искандер. – Он здесь из-за меня.

– Ты болен?

– Если это можно так назвать, – пробурчал бывший командир императорских гвардейцев. – Если у меня будет… ну, припадок… он даст мне морфия.

Радагаст смерил Искандера взглядом – настолько же сочувствующим, насколько и циничным.

– Это твое дело, – сказал он. – Но я думаю, вы оба знаете – морфием не лечатся.

Сидхи подошли к людям.

– Можно продолжать путь, – сказал Лайтонд. – Духи больше не тронут нас.

– Куда теперь? – спросил Радагаст.

– Я просканирую местность, и решим, – сказал Лайтонд.

Он чуть прикрыл глаза. Сидхи и люди почтительно замолчали. Девушка в красной куртке и желтой юбке окинула мандречен взглядом – быстрым, острым, безразличным.

– Мне хотелось бы знать, с кем я вместе иду в бой, – сказала она негромко.

– Это Искандер, это Радагаст, а это Владислав, – объединив всех мандречен небрежным взмахом руки, ответил Рингрин.

– У вас смешное имя, – сказала эльфка Радагасту. – На нашем языке оно звучит почти как «красный гость».

– А у нас так зовут бога войны, – ответил мандречен. – А как тебя зовут?

– Глиргвай, – ответила эльфка. Радагаст только покачал головой – больно заковыристое имечко оказалось у девушки.

– Это Рин, а это Зиг, – заключила Глиргвай. – Лайтонда вы, наверное, знаете.

Верховный маг Фейре открыл глаза.

– Черный Кровопийца проснулся, – сказал он. – Император услышал шум, и ползет на восток от тронного зала.

– Дракон двигается ко взлетной площадке, на башне, – догадался Искандер. – Он хочет улететь.

Эта новость ободрила заговорщиков. Император не хотел драться с ними, значит, не был уверен в приятном исходе битвы для себя.

– Мы можем его перехватить? – спросил Рин.

– Да, – ответил Искандер. – Если успеем перекрыть выход из анфилады.

– Показывай дорогу, – сказала Глиргвай.

Заговорщики покинули каморку при пыточной и двинулись длинными коридорами. Прозрачно-зеленые стражи висели в воздухе над их головами, напоминая вселенские сопли. Глиргвай шмыгнула носом.

– Не обращай внимания на всяких придурков, – услышала она.

Оказалось, что Рингрин идет рядом с ней.

– Я не обращаю, – пожала плечами девушка. – Мне просто стало ужасно страшно, что вы все погибнете здесь из-за меня… ну, из-за того, что я… что я опоздаю.

– Нет. Если мы и погибнем, то все вместе. Руки не дрожат?

Глиргвай молча показала принцу свою узкую ладошку с растопыренными пальцами – ни один из них не дрожал.

– Если… мало ли… у меня эликсир есть, он делает руку твердой, – негромко произнес Владислав, шедший рядом с ними.

Эльфы недружелюбно посмотрели на него.

– Откуда вы знаете наш язык? – спросил Рингрин.

– Я учился в храме Красной Змеи, – ответил тот.

– Спасибо, – сказала Глиргвай. – Я буду иметь в виду.

Заговорщики уже были перед тяжелыми двустворчатыми дверями. Они, как вспомнила Глиргвай, и вели в анфиладу. Из-за дверей, хотя и очень отдаленно, слышалось тяжелое, нечеловеческое дыхание. Что-то трещало и ломалось. Лайтонд не торопился открывать двери. Верховный маг Фейре ментально сканировал пространство.

– У него заложники, – сообщил он.

– Это, должно быть, из числа заключенных, – предположил Искандер.

– Они все равно приговорены на этих выходных, – заметил Радагаст. – Я читал ведомость.

– Мы не остановимся, – сказал Верховный маг Фейре. – Даже если он будет рвать их на куски на наших глазах. Ясно?

– Среди них есть люди? – нервно спросил Владислав.

Лайтонд посмотрел на него долгим взглядом.