Горные дороги бога - Вероника Иванова

И как только желание вспыхивает в моем сознании, наступает благословенная тишина.

– Я могу уйти отсюда?

Она отвечает не сразу, ведь ей требуется время стряхнуть с себя невидимую паутину собеседников.

– Конечно. Предупредить об этом?

– Кого?

– Тех, кто не с нами.

Непривычно звучит. И не слишком-то приятно.

– Да, пожалуйста.

Кана кивает, ослабляя объятия, бережно ставит меня на пол, и только теперь я понимаю, что все это время мы парили в воздухе.

– Будь осторожен с новыми силами. Люди… они так хрупки. Но это не их вина.

Люди? А вы-то кто такие? Мните себя выше прочих лишь потому, что правдами и неправдами, а главное, огромными жертвами нашли способ дотянуться до могущества? Почему же я раньше не замечал в «выдохах» этого снисходительного великодушия?

Потому, что не видел угрозы.

Я считал их несчастными, лишенными желаний и потерявшими вкус к жизни, а они, оказывается, живут вполне припеваючи! И с высокого высока смотрят на всех остальных.

Я ошибался. Впрочем, мою наивность можно простить, но ошибся-то не я один.

Лекарь встречает меня в коридоре:

– Уже уходите?

– Хочу посмотреть на свой дом.

– В последний раз?

Он не шутит, не ехидничает, а всего лишь скучно предлагает мне объяснение моих же действий. И я не спорю:

– Пожалуй.

– Не стоит. Сестра Либбет уже закрыла его двери.

Сестра? А, ну да, они же все – одна большая семья!

– Тогда куда мне идти?

– Есть много мест, где вас будут рады видеть отныне и навсегда. Но сначала требуется завершить оставшиеся дела.

– А что-то осталось?

– Вас ждет эсса Имарр. Она наверняка спросит, хотите ли вы остаться в Крыле. Вольнонаемным служителем, разумеется.

– А я хочу?

– Есть много других мест, – повторяет лекарь, кладя ладони мне на плечи.

– Да, есть много других мест, – соглашаюсь я.

– Они ждут вас. Все мы ждем еще одного шага к великой цели.

– К великой цели?

– Первых из нас отправили в чужой мир против нашей воли. Но те, кто вернулся, старались уже не допускать насилия. Мы не держим зла на людей. Мы дарим им исполнение мечты. И не принуждаем к возвращению: каждый волен выбирать свою дорогу.

«Дарим исполнение мечты»?! Уж не в закрытых ли поселениях «выдохов» выращиваются разноцветные коконы?

– А нам выбор уже не нужен. Потому что у нас есть цель.

– У нас есть цель… – Я повторяю его слова только для того, чтобы выровнять дыхание.

Может, это все мне только снится? Может, я сейчас открою глаза и снова почувствую под пальцами женское тело?

– Скажете, как только будете готовы. Вам укажут путь.

Киваю. Мы расходимся, и я молюсь изо всех сил, чтобы этот голос подольше не раздавался в моей голове.

Эсса Имарр стоит у окна своего кабинета, глядя на зимний наряд города. При звуке шагов она оборачивается, встречает меня долгим взглядом и наконец предлагает:

– Присядете?

– Нет, благодарю вас.

– Чувствуете себя лучше?

– Пожалуй.

Ее великолепные ноги все так же стройны и гладки, но сейчас края голенищ изящных сапог прячутся под длинными полами форменного камзола.

– Я должна задать вам вопрос.

– Слушаю.

Имарр смотрит на меня так, как никогда не смотрела раньше. Словно пытается что-то найти в моем лице, а когда ее усилия оказываются тщетными, оливковый взгляд гаснет. Уныло и немножко разочарованно.

– После своего… возвращения желаете ли вы продолжить прежнюю службу?

– Возможно.

Светлые брови удивленно приподнимаются.

– Возможно?

– Не исключаю, что это будет уместно. Но не теперь. Мне нужно… Есть дела, которые требуют моего участия.

– Разумеется, – кивает Имарр. – Но вы можете в любой момент…

– Я запомню ваше предложение.

Ее глаза чуть удивленно расширяются, впрочем, она тут же списывает мои слова на обычную вежливость и снова поворачивается к окну.

– Доброй дороги, эсса.

– До встречи, эсса.

Больше всего сейчас мне хочется подойти к ней поближе, сказать, что я обязательно вернусь, может быть, скорее, чем можно предположить, и вернусь уж точно истомленный желаниями, которые, к счастью, никуда не делись.

Хочется.

Но игра, начавшаяся сразу же после моего пробуждения, если еще не до того, как я в последний раз закрыл глаза в чужом мире, требует соблюдения правил. Хотя бы поначалу.

Трактир, который должен бы быть закрыт и опечатан давным-давно, приветливо распахивает свои двери. Я сажусь за тот самый стол, касаюсь губами того самого эля. Ну, может, не точно того же, но не менее вкусного. И даже за одно это, за то, что вкусы тоже остались при мне, стоило бы вознести хвалу Всеединому.

– Празднуешь возвращение или оплакиваешь?

Герто по своему обыкновению бесстрастен и бесцеремонен, усаживаясь на лавку напротив.

– А есть чему радоваться или о чем плакать?

– Тебе виднее.

Он получает свою кружку эля и надолго припадает к ней, как будто утоляет жажду, копившуюся не один год.

– Ничего не изменилось.

– А ты сам? Неужели не научился новым фокусам?

Я не могу понять, спрашивает он всерьез или шутит, поэтому небрежно роняю:

– Всеединый вовсе не бог.

– Я знаю, – все так же спокойно сообщает Герто.

– Тогда почему…

Он заглядывает мне в глаза, глубоко-глубоко, намного глубже, чем это делала Имарр, и, похоже, находит то, что искал, потому что облегченно выдыхает и устало опирается локтями о стол.

– И все же я молился ему, чтобы у тебя получилось.

– Что получилось?

Вместо ответов и объяснений Герто отводит мизинец в сторону, словно предлагая моему взгляду последовать туда же, и я вижу крохотный пылевой вихрь, крутящий кольца на полу. В самом тихом уголке трактирного зала, там, где нет и не может быть даже намека на сквозняк. А как только начинаю приглядываться внимательнее, ураганчик рисует в воздухе улыбающуюся рожицу и мгновенно оседает на струганые доски прежним недвижным мусором.

Наверное, надо задать кучу вопросов. Или хотя бы один, для начала. Но я всего лишь подношу кружку к губам. Герто поступает точно так же, и мы оба знаем, что прячем улыбки.