Летний дракон. Первая книга Вечнолива - Тодд Локвуд

Джем не ответила. Я обернулась – Джем свернулась в клубок и обняла себя руками.

– Сперва мы должны очиститься от ереси, – пробормотала она.

– Мы должны сражаться.

– Как? Кулаками? – ее голос сорвался.

– Как-нибудь. Мне все равно.

– Ох, Майя!.. Ты и твое упрямство. Если бы ты не…

Слова Джем ужалили меня – и я опешила на несколько мгновений.

– Если бы я не что?

Джем покачала головой.

– Прости. Я не хотела тебя обидеть… Я не…

– Ясно. О, если б только я не сбежала и не нашла себе дракона, не доказала, что Беллуа не прав, и не привлекла внимание Джуза. Ты это имела в виду, да? Или если б только я не обнаружила, что Джуза убили невинных? Или ты жалеешь, что я вообще столкнулась с Летним драконом?

– Нет! Конечно, ничуть не жалею. Прости.

– Как и все остальные, разумеется, – я шумно втянула воздух.

Мабир отвел взгляд.

И внезапно я как будто вновь очутилась с Дарианом в драконьем гнезде в скалах, и мамино проклятие подступило ближе. У меня вспыхнули щеки – от воспоминаний и той причины, которая и подтолкнула меня сбежать в горы.

Как же я стремилась доказать самой себе, что Летний дракон явился не проклясть меня, но превознести.

И я это доказала.

Но реплика Джем наполнила мою душу сомнением. Я уставилась себе под ноги.

Да, я уже сталкивалась с этим демоном, и не раз. Я опровергла обвинения Беллуа, нашла дитя и укрепила гнездовье. Моя связь и любовь к Кейрр помогали мне бороться с ночными кошмарами, усмирять гнев и примиряться с последними словами матери. Разве нет? Все не могло вот так кончиться. Судьба и предзнаменования были совершенно ни при чем – лишь Аддай и его ограниченное толкование «правды», чем бы она в действительности ни являлась. А я была просто жалким бумажным корабликом на реке, несущим огонек своей жизни.

Но я могла или беспомощно болтаться на воде, или поступать как раньше. Делать что-то. Что угодно.

Я сглотнула, пытаясь подавить ярость.

– Ладно. Вернуть время назад я не могу. Поэтому вопрос остается прежним: что нам делать?

Мабир поднял взгляд.

– Доверим Авар нашу…

– И как, во имя правды, чем Авар нам помогут? Будут сидеть на холме и смотреть? А чем поможет Аша? Хватит с меня молитв о чудесах, Мабир. Если я что-то и поняла за последние полгода, так это то, что Коррузон, Аша и прочие создания – лишь выдумки. Чудес не быва…

– Ответ на молитву приходит в поступках, – перебил меня Мабир.

Нечто подобное твердил и Френ, когда я бредила после злоключения на горе. Что-то вроде молитва – это труд, молитва – поступок. Пустые, бесполезные фразы.

Ярость вскипела с новой силой.

– Хорошо, я перечисляю, как бы поступить, а вы только отмахиваетесь. Вы ведь себе противоречите.

– Я уже говорил тебе, Майя, что не надо терять веру.

– У меня в голове месяцами спорили друг с другом демоны и религии. И для чего? Что мне дали все эти бесконечные рассуждения? Расаал – тиран, Гетиг – загадка, Аша – молчаливое… обещание, как-то так, да?.. И что мне теперь делать? Сейчас нам нужен план. Как мы поступим?

Мою речь прервал звук сдвинувшегося засова. Заскрипели дверные петли. Джем невольно дернулась. Мабир в замешательстве уставился на дверь и крепко обнял Туло.

Створки распахнулись.

На пороге появились три человека, которых я меньше всего ожидала увидеть вместе. Кайрек в полном драконерийском облачении – в доспехах, при мече и копье. Рядом Френ с парой колчанов на одном плече, луком на другом и заткнутым за ремень охотничьим ножом. А перед ними – с мечом на поясе, арбалетом и колчаном на спине – сам Беллуа. Вооружаться было ему, кстати, не свойственно.

– Что происходит? – спросила я, опомнившись.

Беллуа шагнул в комнату.

– Час назад я подал вашим стражам ужин со снотворным. То же самое я проделал и с охраной стойла. Бежать надо прямо сейчас, пока Аддай и Джуза в дозоре. Времени в обрез.

– Что? – расслышала я свой ошалелый голос. – Почему? Зачем ты нам помогаешь?

– У тебя есть один-единственный шанс доказать свою невиновность – и тогда Аддай не сумеет тебе ничего противопоставить. Послушай меня, лишь я могу свидетельствовать о том, что ты невиновна. От наказания тебя убережет не досужая людская молва, а слова рукоположенного Расаала и его рассказ о том, что он увидел воочию. Я тебе нужен.

– Объясни.

– Уходим! – напомнил Кайрек.

– Сперва пусть говорит Беллуа, – настаивала я.

Беллуа глубоко вздохнул и, окинув меня изучающим взглядом, произнес:

– Все давно к этому шло, Майя, и уместить мой рассказ в скудное время, которым мы располагаем, будет сложно. То, с чем я столкнулся в Риате, подорвало мою веру до основания. То, что я узрел, потрясло меня до глубины души. В немалой степени благодаря тебе, Майя. Твои поступки поразили меня. Ты спасла жизнь мне и Зелл. – Он посмотрел мне в глаза, наклонив голову. – Я знаю, что ты не ведьма, но должен выяснить правду об Аше и Расаале. И о Летнем драконе.

Я оторопела. Он искренен? Или что – очередная уловка? Но почему тогда с ним Кайрек и Френ? Беллуа видел мою метку связи, но посоветовал мне ходить с распущенными волосами и даже не выдал меня Аддаю. Вдобавок, когда прибыл Аддай, Беллуа явно переменился.

– И почему мы должны тебе верить? – спросила Джем, прочитав мои мысли.

– Конечно, я не вызываю у вас доверия. Я плохо к вам относился.

Мабир встал и поковылял к Беллуа.

– Дело ведь не только в сомнении. Тебя что-то подвигло. Что?..

Беллуа пытливо всматривался в каждого из нас.

– Все началось с приказов Расаала. Главным назначили Аддая, с четким требованием опорочить тебя, Майя, причем любыми доступными способами. Однако я уже увидел слишком многое. Я понял, что Храм отвергает истину ради собственной выгоды. Но я не представлял, насколько далеко они зайдут, пока сегодня утром Аддай не продемонстрировал, на какие подлости он способен пойти ради своих целей.

– Значит, ты мне веришь? Что Аддай убил Боргомоса и оставшихся кулодцев?

Лицо Беллуа превратилось в знакомую суровую маску, но теперь измученную, усталую.

– Верю.

– Ты вредил нашему гнездовью и речами, и поступками. Тоже весьма безжалостными. Ты мог бы вступиться, но ты опоздал: Боргомос и его люди мертвы. И, что хуже всего, ты, возможно, считаешь, что Гетиг является ипостасью Коррузона. А в конечном счете то, что тебя пугало – и то, ради чего Аддай убивал, – это просто-напросто спор о том, как следует излагать историю.