Загробные миры - Скотт Вестерфельд

– Панча Ганапати, а не Рождество, – отчетливо произнесла Дарси. – А при чем здесь твой возраст?

– Именно поэтому ситуация становится крайне неловкой, – снова отвернувшись к окну, ответила Имоджен. Батарея под столом загудела и забулькала, готовясь к новому выбросу тепла.

Дарси выдавила из себя улыбку.

– И кто теперь трусишка?

– Ты! Общепризнанная трусиха – ты, – отрезала Имоджен. – Но если я действую с тобой заодно и лгу твоим родителям, то я тоже – такая. А мне-то положено быть старше и мудрее.

– Старше и мудрее меня? – повторила Дарси. – Джен, это же проще простого!

– Мы порой чувствуем себя самозванками, но ты не должна из-за этого страдать. Если хочешь, чтобы жизнь твоей мечты стала явью, тебе нужно соединить новую Дарси со старой. – Имоджен понизила голос, добавив: – Ведь я тоже соединила Имоджен Грей с Одри Флиндерсон. Я должна была тебе рассказать, несмотря на то, что ты могла меня возненавидеть.

– Этого бы ни в коем случае не случилось, – заверила ее Дарси и погладила пальцы Имоджен. – Но завершение книги, встреча с родителями и мое взросление – все как-то очень затянулось. Я и не предполагала, что на меня столько всего навалится.

Утром первого дня после приезда домой в Филли Дарси с сестрой были заняты нанизыванием бледно-желтых фонариков вокруг картины с изображением Ганеши, которую их мама принесла с чердака. Владыка Ганеша стоял с поднятой в воздух пяткой, готовый танцевать. Но он еще и медитировал, его раскрытые ладони обращены к зрителям. Над ним, издавая свежий лесной запах и роняя иглы на бежевый ковер, выгнулась аркой пара свежесрезанных сосновых веток.

– Мигающие или нет?

Ниша отступила, обозревая их работу.

– Мигающие.

– Тогда поехали, – и Дарси вставила вилку от гирлянды в розетку.

Спустя мгновение Ниша покачала головой.

– Это лишь мерцание, Патель. Чересчур медленно, чтобы счесть его миганием.

– Может, им нужно прогреться? – спросила Дарси. За огоньки всегда отвечал их отец, но сейчас родители находились на кухне, наполняя дом запахами роти,[106]кокоса и жженого сахара. – Почему папа вообще готовит? Я думала, ему не разрешают, когда к нам приходят гости.

– Похоже, родители хотят, чтобы мы побыли вместе, – Ниша подняла одну ногу, подражая позе Ганеши. – Иными словами, предки жаждут, чтобы я раздобыла сплетен.

– Серьезно?

– Слышала бы ты Аннику, когда я каждый раз получаю от тебя эсэмэс. Она желает подробностей. Наверняка собирается устроить сеанс семейного психоанализа.

– Тьфу, а я-то думала, они стали лучше, – посетовала Дарси, ложась спиной на ковер. – Папа не приставал ко мне с возвращением в колледж примерно месяц. И он даже поинтересовался, как мои успехи, когда вчера вечером вез меня домой!

– Я вечно твержу о твоих «успехах», но, в основном, чтобы их позлить. Теперь и они начали о них говорить, – ответила Ниша, сложив руки в молитве и кланяясь в пояс. – Всегда к твоим услугам.

– Спасибо, – произнесла Дарси. – Но позвольте мне обратить ваше внимание на одну деталь. На меня и впрямь обрушился успех? Ну, с настоящими деньгами?

– Мало ли что ты говоришь, но если бы не мои манипуляции с родителями, старшие Патели навещали бы тебя раз в неделю, – Ниша приостановилась, чтобы смахнуть несуществующую слезинку. – И за все труды мне не дали мигающих фонариков.

Верно, лампочки до сих пор просто мерцали.

– Но я привезла подарки! – воскликнула Дарси, показывая на стопку книг в ярко-оранжевой обертке, ждущих, когда их развернут возле алтаря. Дарси тщательно выбирала их в течение нескольких месяцев, поскольку честность Ниши в отношении качества подарков была печально известна. Они включали в себя чехол для телефона с картой подземки, билеты на поезд для поездки в Нью-Йорк на весенних каникулах, а также футболку с изображением дет-металлической версии Сверкающей Гривы, второго любимого Нишей персонажа из «Искрящегося пони».

– Не откупишься, Патель. Из-за тебя мне приходилось догадываться обо всех стоящих сплетнях.

Дарси закатила глаза. Тетя Лалана первой узнала об Имоджен, а ей, Дарси, надо расплачиваться за откровенность.

– А ты теперь любишь только девчонок? – выпалила Ниша.

– Не знаю.

– Твой ответ навевает на меня тоску, Патель. Должна же ты иногда смотреть на людей – на каких-нибудь случайных симпатяшек на улице. Это всегда парни?

– Я уже ни на кого не смотрю. Отношусь к этому совсем иначе. – Лампочки замерцали быстрее, теперь они почти мигали. – Возможно, я одержима Имоджен.

Ниша фыркнула.

– Уверена, технически данный термин называется «восхитительная чудила».

– Какое тебе вообще до нас дело?

– Мне любопытно, Патель. Вдобавок после твоего отъезда на меня набросятся старшие Патели. Но я буду иметь целый ворох ответов!

Дарси сделала глубокий вдох.

– А если я им ничего не расскажу?

– Не будь трусихой, Патель.

Вот оно, снова это слово. На миг Дарси задалась вопросом, что Имоджен и Ниша согласовали свои нападки.

– Сегодня первый день Панча Ганапати, – проговорила Ниша. – Лучший момент для признаний в кругу семьи!

Дарси встрепенулась. Еще с самого детства для них с Нишей главным был последний день Панча Ганапати – ведь тогда они могли смело открывать подарки. Она успела позабыть, что сегодняшний вечер посвящен исключительно семейным отношениям.

– Когда ты стала такой религиозной?

Ниша пожала плечами.

– Я верую в математику.

– Математику?

– Подруга, индусы придумали ноль, и еще есть мантра тысячелетней давности… просто степени десятки, от сотни до триллиона.[107]Что, круто?

Дарси приподняла бровь.

– Вероятно, у нас с тобой разные интересы.

– Послушай, папа дал мне книгу для индийских детей, и в ней говорится, что, если сжечь все копии «Вед», их истины откроются по новой. Это можно понять, лишь говоря с позиций математики.

– Ха, – сказала Дарси, бросив взгляд на картину с Ганешей. Гирлянда наконец-то замигала. – Но это же просто числа, сестренка?

– Да, числа! – заявила Ниша с выражением непоколебимой уверенности на лице. – Вселенная – самая крутейшая математика! Вот в чем состоит моя вера, Патель.