Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

И потом… их учили выполнять приказы. Сотник сказал — убить, значит, прочь сомнения. И они перебили детей — и тех, кто пытался сопротивляться, и тех, кто молил о пощаде или визжал от страха, и тех, кто просто свернулся клубком и мелко дрожал от ужаса.

А одно тело бессильно висело на воротах. Дряблая кожа… седые волосы, мясистый нос… и уже навсегда закрытые глаза. Была ли Делора Неккер хорошей главой школы, или она только и умела, что споро выполнять приказы арГеммита, — кто ж теперь рассудит. Старуха сделала то, что могла, — попыталась защитить своих воспитанников. И поплатилась за это.

— На ворота ее! — крикнул кто-то, быть может, приятель убитого. — Повесить рядом со старой сукой!

— Гвоздями прибить! — поддержал другой голос. — А то, может, на костер ведьму? Говорят, в Ордене это любят!

— Да! На костер! В огонь! — Теперь крики слышались уже со всех сторон.

Воин в кольчуге вскинул руку.

— Ти-ихо!

Ему привыкли подчиняться, и во дворе школы установилась тишина. Не сразу — кто-то еще бурчал, мол, самое место ведьме на костре, но тут же опасливо оглядывался, не услышал ли кто эти слова, не понял ли превратно. В двухсотенном отряде, которому было поручено захватить прославленную школу Ордена, было не меньше десятка магов. Не самых лучших — но и не из последних. Не стоило злить их… магам только дай повод, способ отплатить найдут.

— Ясное дело, за смерть Стимса мы отомстим. — Сотник криво усмехнулся. — Но не так просто… завтра мы выступаем. В полдень. Все, что здесь требовалось, мы уже сделали, нас ждут у стен Торнгарта. Но с утра я покажу вам весьма интересное зрелище. Такого вы еще не видели. Обещаю, останетесь довольны. И эта маленькая дрянь получит свое.

Насладившись замершей в ожидании пояснений толпой, сотник с удовлетворенным видом покачал головой.

— Не-ет, не скажу. Все завтра… а пока суньте эту тварь куда-нибудь… только руки не забудьте за спиной связать. А то горазда ледышками кидаться… — Он потер плечо, еще нывшее от удара. Хотя айсбельт и не пробил кольчугу, синяк на теле он наверняка оставил весьма значительный.

Двое солдат сноровисто завернули бесчувственной девочке руки за спину, захлестнули веревкой. Вязали тщательно, со знанием дела — с магичками, даже такими маленькими, следовало обращаться осторожно, огненный шар одинаков, выпускает ли его рука седовласого волшебника или такой вот сопливки. Ноги связали тоже — ничуть не менее аккуратно.

— Сильно не затягивай, — хохотнул сотник. — Руки ей завтра понадобятся.

В подземелье школы уютных келий было более чем достаточно. Использовались они в последние века несколько для иных целей — для размышлений, для уединения. Даже вечные камни уже, пожалуй, забыли, когда сюда помещали людей насильно. Поэтому здесь были и светильники, и удобные лежанки с толстыми, набитыми овечьей шерстью матрасами. Вдруг кто-то из уединившихся пожелает вздремнуть…

Но солдаты менее всего думали об удобствах для малолетней пленницы. Конвоиры грубо швырнули ее прямо на каменный пол и вышли. Звякнул металл — видимо, кто-то сунул в дверные петли кинжал, засовов тут тоже давно уже не было. Альта осталась одна. Удар о камни вывел ее из состояния беспамятства, и сейчас она не понимала, почему лежит, скрючившись, на холодном шершавом полу. И почему не может пошевелить руками. Как она здесь оказалась? Может, она успела добежать до потайного хода, и теперь темнота вокруг — это знак безопасности?

Как хочется есть…

Дверь снова громыхнула, кто-то вошел в келью. На стенах заиграли красные отблески плохо горящего факела. Через мгновение Альта получила пинок — не сильный, а так… для порядка. Чтобы понимала, где оказалась и в чьей власти находится.

— Очухалась, маленькая дрянь?

Она не отвечала, лишь подтянула колени к животу. Но это движение само по себе было достаточно красноречивым.

— Очнулась, — буркнул невидимый тюремщик. — Живучая, сука… на, жри! Будь моя воля, я бы с удовольствием посмотрел, как ты сдохнешь от голода. Но старший сказал накормить тебя. Только вот руки я тебе, дрянь, не развяжу. Хочешь — лакай, как собака.

На пол грохнулась миска, плеснув через край неаппетитного вида жижей. Правда, во тьме кельи, едва разрываемой неверным светом факела, невозможно было разобрать, что содержалось в посудине. Еще разок пнув пленницу, тюремщик вышел, нарочито смачно хлопнув дверью.

Несколько долгих минут Альта лежала неподвижно, ожидая, что солдат вернется и снова начнет ее бить. Но муки голода были невыносимы, и девочка поползла к еде. На запах — сейчас в келье было совершенно темно. Наконец ее губы коснулись влажного края миски… то месиво, что содержалось в посудине, вряд ли показалось бы аппетитным даже нищему. Похоже, солдат сгреб сюда остатки какой-то пригорелой каши, сверху плеснул воды… хорошо, если не помоев. На вид эта бурда, вероятнее всего, была просто отвратительна, но… но все же это была еда и влага, то, что девочке сейчас было так нужно. Зажмурившись, словно в этом был какой-то смысл, она глотнула раз, другой… более всего Альта опасалась опрокинуть миску неосторожным движением.

Странная трапеза продолжалась недолго… миска была не слишком большой и далеко не полной. Альта поползла к стене — ей понадобилось немало времени, чтобы, опираясь о стену и помогая себе связанными за спиной руками, принять вертикальное положение. Где-то тут была лежанка… если уж ей предстоит провести здесь какое-то время, то лучше, если она не станет спать на сыром каменном полу. Встав на цыпочки и едва шевеля ногами, она медленно двинулась вдоль стены.

Лежанка заявила о себе весьма недвусмысленно — болезненным ударом о колено. Девочка ойкнула, затем неловко повалилась на мягкий матрас и закрыла глаза. Теперь самое время было поплакать…

Что ее ждет? Она вспомнила, как удачно сумела метнуть айсбельт в солдата, и даже улыбнулась сквозь слезы. Да уж, этого ей не простят… но ведь ее и так не оставили бы в живых. Солдаты резали всех, кого видели, убили бы и ее. Может, кто-то из рыцарей и гордился бы таким подвигом — пусть умереть, но прихватить с собой хотя бы одного врага… девочка не чувствовала гордости. Только лишь капельку радости — самую маленькую капельку. Их учили, что зло должно быть наказано. Конечно, зло — если верить воспитательницам, а верить им Альта привыкла, — это Империя. Ну а добро, разумеется, Орден и Инталия. Вполне вероятно, что в Гуране учили совсем по-другому, она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать это, все же от Несущих Свет видела лишь добро… ну, если не считать этой задаваки Лилы. А имперцы пришли сюда убивать… и они убили Луму… и Делору… наверное, и Мару тоже. И остальных. Может, из обитателей школы она, Альта Глас, вообще одна осталась в живых?

Она снова разрыдалась. Постепенно всхлипывания становились все тише и тише. А потом и вовсе перешли в неровное сопение. Девочка уснула. Она слишком устала.

Ее разбудил не лязг засова, не скрип открываемой двери. Куда более действенным оказался грубый рывок, сбросивший ее с лежанки на каменный пол.