Война ведьмы - Джеймс Клеменс

— Что случилось? — шепотом спросил Джоак.

Его слова, нарушившие тишину, показались ему самому слишком громкими и грубыми.

Темнокожий матрос повернулся и ответил:

— Глаза смотрят. — Он говорил с трудом.

Джоаку стало не по себе. Значит, матросы также чувствуют присутствие леса.

— Это деревья, — сказал Джоак.

Маленький моряк кивнул.

— Много глаз… одно сердце. — Он повернул голову к лесу. — Он смотрит на нас, как мы смотрим на него.

— Брат Флинт говорит, что он не желает нам зла. Он едва нас замечает.

Зу'ул проворчал:

— Он знает.

Оба надолго замолчали, погрузившись в собственные мысли. Между тем лес становился все гуще. Теперь длинные ветви, усыпанные листьями, поглощали почти весь солнечный свет, и у них над головами образовалась арка. Корабль плыл по темному туннелю.

Джоак искоса посмотрел на зу'ула. Он вдруг сообразил, что так и не узнал, как зовут матросов. Обычно команда ела отдельно, и моряки почти не разговаривали с пассажирами.

Матрос повернулся к Джоаку.

— Имена обладают силой, — отчетливо проговорил зу'ул.

Джоак не сумел скрыть своего удивления. Казалось, матрос прочитал его мысли.

— Нет, — сказал тот, не отводя глаз от Джоака. Зу'ул коснулся пальцем бледного шрама на темном лбу. — Я мудрец племени. И вижу лишь то, что написано в сердце человека. — Маленький матрос положил ладонь на грудь Джоака. — Я читаю то, что написано здесь, но не тени твоих мыслей.

Джоак поморщился, когда матрос убрал руку.

— Ты говоришь о чувствах. Ты способен улавливать эмоции других людей.

Зу'ул пожал плечами, коснулся лба Джоака и нарисовал пальцем тот же символ, что Джоак видел на его лбу.

— И ты на такое способен. Я чувствую твой скрытый глаз.

Слегка отстранившись, Джоак потер лоб, все еще ощущая на коже символ, нарисованный пальцем зу'ула. Теперь юноша понял, что это вовсе не восходящее солнце, а открывающийся глаз.

Матрос продолжал смотреть на Джоака, дожидаясь ответа.

Джоак обнаружил, что не может возразить. Он понимал, что зу'ул сразу почувствует фальшь.

— Да, у меня есть похожий талант… Я могу чувствовать истину в снах, видеть будущее.

Матрос склонил голову и несколько мгновений молчал. Потом Джоак увидел, что его губы зашевелились, словно он беззвучно молился. Закончив, он поднял голову и развел руки в стороны.

— Собратья мудрецы могут обменяться именами.

Джоак поклонился.

— Это будет честь для меня.

— Не честь, — нараспев заговорил зу'ул. — Ответственность. Узнать имя — значит принять на свои плечи бремя. — Он засунул руку в карман и вытащил какой-то маленький предмет. — Я предлагаю тебе дар, чтобы облегчить это бремя.

Зу'ул протянул руку. На его ладони лежала черная жемчужина размером с яйцо дрозда. Джоак колебался, не зная, может ли он принять столь щедрый подарок, но матрос решительно протянул ему жемчужину. Отказ он посчитал бы оскорблением.

Джоак взял жемчужину и сжал кулак.

— Я принимаю твой дар и твое имя.

Зу'ул поклонился.

— Меня зовут Ксин.

Когда матрос произнес свое имя, Джоаку показалось, что жемчужина стала теплой, но он решил, что это оттого, что он взволнован. Не вызывало сомнений — имя для моряка было дороже всех сокровищ океана.

Ксин выпрямился и выжидательно посмотрел на Джоака.

Юноша заморгал, сообразив, что ему необходим ответный подарок. Он похлопал себя по карманам. Пусто. Джоак посмотрел на посох. Нет, с ним он не может расстаться. И тут он вспомнил. Спрятав жемчужину, он снял висевший на шее амулет, вырезанный из зуба дракона. Прощальный подарок Сай-вен, который она сделала ему, перед тем как отправиться с Кастом на поиски кровавых наездников. Джоак решил, что она не будет возражать против такого обмена. Никто из них не поступился честью.

И протянул зуб дракона зу'улу.

— Дар, чтобы смягчить бремя моего имени.

Ксин поклонился и принял подарок.

Джоак сделал ответный поклон.

— Меня зовут Джоак, сын Моринстала.

Ксин надел амулет на шею и поднес к губам зуб дракона, который казался особенно белым на фоне черной кожи зу'ула. Джоаку вдруг показалось, что амулет создан именно для Ксина.

— Теперь мы братья, — сказал Ксин. — Каждый станет носить имя брата в сердце. Имена обладают силой. И когда одно сердце будет нуждаться в помощи, другое должно быть рядом.

Джоак протянул руку и сжал ладонь Ксина, он прекрасно понимал, какой союз они только что заключили.

— Теперь мы братья.

На носу корабля возникло какое-то движение. Оба тут же повернулись и увидели, что моряки зу'улы взволнованно показывают куда-то вперед и о чем-то говорят на своем языке.

Джоак и Ксин бросились к ним.

Оказавшись на носу, Джоак сразу понял причину волнений. Канал заканчивался, впереди открывались бескрайние водные просторы. Сначала Джоак решил, что корабль проплыл через саргассовый лес и вышел к океану. Но почти сразу понял свою ошибку. Уж слишком спокойными были эти воды. Поверхность моря оставалась совершенно гладкой. Сквозь туман Джоак увидел, что далеко впереди снова начинается лес.

Корабль не вышел в океан — перед ними раскинулось озеро.

«Бледный жеребец» дрейфовал по голубой воде. Когда Джоак обернулся, он увидел, что проход за их кормой исчез.

Они оказались в самом сердце саргассового леса.

Ксин жестом показал одному из матросов, что надо спуститься вниз и позвать остальных пассажиров.

Джоак посмотрел вверх. Почти весь день небосвод скрывали кроны деревьев, и сейчас солнце показалось юноше особенно ярким. Джоак вдруг ощутил себя уязвимым, и сердце сжалось в его груди.

— Кто-то приближается, — сказал за его спиной Ксин.

Джоак посмотрел на матроса и увидел, что глаза зу'ула устремлены в небо. Юноша посмотрел в ту же сторону, но сначала разглядел только легкие облака, которые подгонял ветер. Потом блеск солнца немного потускнел, и он заметил маленькое темное пятнышко на фоне белого облака.

Сполохи темного огня побежали по всей длине посоха, который Джоак продолжал сжимать в руке. Однако Ксин коснулся его плеча, успокаивая юношу.

— Я не ощущаю угрозы… лишь… — Ксин покачал головой. — Слишком далеко.

На палубу вышли остальные путешественники. Флинт и Элена остановились около Джоака, и он указал на медленно кружащую в небе точку. Переглянувшись с сестрой, Джоак уловил и ее тревогу.