Правый глаз дракона - Ален Лекс

– Мы могли фактически уничтожить Пресвятой Орден, – заметил Глава Черной Лиги.

– Мы и так его почти фактически уничтожили. Орден как таковой перестал существовать. Погибло больше трех четвертей серых. Но если мы хотим завоевать поддержку простых людей, имеет смысл проявить благородство и пощадить жизни оставшихся церковников. Мы не должны казаться кровожадными чудовищами. Кхенеранн и так уже успел сильно подпортить мнение о роли и статусе магии. Нам придется очень долго устранять последствия его проповедей, доказывать, что наши заклинания создаются для блага народа… К тому же эта твоя нежить… Зря ты согласился афишировать их атаку.

– У меня не было выбора. Они смогли удержать наступление серых и выполнили условия сделки. Кстати, ничто не мешает тебе учредить новое направление в академии – как раз для борьбы с моей «нежитью».

– Неужели ты не боишься, что люди совсем перестанут отдавать детей тебе в обучение? Мало кто сможет нормально относиться к тому, что за соседней партой будет сидеть детеныш упыря.

– Мы же Черные. Легендой больше или меньше – это детали. Общеизвестно, что мы используем человеческие жертвы в своих арканах. Какая разница, каков способ убийства этих жертв? Наших адептов в первую очередь привлекает стремление обрести силу. Спасать мир в белых одеждах – это по твоей части.

– Если бы это было так просто… Спасать мир… – Квадраат вздохнул, оглаживая складки мантии.

– Кстати, что мы все-таки собираемся предпринимать по поводу пророчества Сиринити? – напомнил Глаакх, рассматривая следы недавних землетрясений. Вокруг Башни волнения вроде бы улеглись, подземные толчки становились все слабее и постепенно сходили на нет. Ему хотелось бы надеяться, что этим все и кончится, но он не был настолько беспечен. – Я слышал твой разговор с Акереной… Зачем ты пообещал ей неприкосновенность леди Арриера?

– А ты смог бы сопротивляться желанию своей богини? – невесело усмехнулся Квадраат.

– Но нам необходимо уничтожить Керриалину. В сложившейся ситуации она слишком опасна.

– Мы и уничтожим ее, темнейший.

Глаакх нахмурился и потер выжженную бровь.

– Но ты же сказал Акерене…

– Только боги не могут лгать. А я, на наше счастье, не бог.