Чарослов - Блейк Чарлтон

Помолчав, Шеннон заговорил снова:

— Амади, я потрясен и опечален столь жестоким убийством. И тем не менее… не сочти меня бесчувственным, но я не хочу, чтобы эта трагедия как-то помешала моим исследованиям или напугала учеников. Помогая тебе, я рискую оказаться втянутым в политическую игру. Я уже говорил: уехав с Севера, я стал другим человеком. Очень тебя прошу: пойди мне навстречу, не упоминай моего имени, и я помогу, чем смогу… Впрочем, для этого я должен знать имя жертвы.

Последовала долгая пауза. Наконец Амади произнесла:

— Нора Финн, грамматесса.

— Милостивые небеса! — прошептал потрясенный Шеннон. Нора, декан Барабанной башни, была его заклятой соперницей.

Волшебник мгновенно напрягся, лихорадочно перебирая варианты случившегося. Может, это козни старых врагов, которые пытаются его подставить? А может, убийство как-то связано с паникой среди горгулий-охранниц и с загадочной фигурой на крыше книгохранилища? Тогда выходит, что интрига вертится вокруг Барабанной башни?..

Шеннон погладил звездочки на корешке журнала. Недоброжелатели могли попробовать добраться до него через учеников. Он подумал о Нико. Пускай паренек какограф (а, следовательно, не Альцион) — стоит врагам из Астрофела краем уха услышать его имя, и на юношу будет открыта охота.

Или же — перспектива чуть менее вероятная, но куда более пугающая — юноша и в самом деле как-то связан с Эразмусовым пророчеством. А если так, судьба человеческой речи — всех языков до единого — в опасности.

— Вы были знакомы с магистром Норой Финн?

— Прости? — Вопрос Амади вернул лингвиста к реальности.

— Вы знали жертву? — терпеливо повторила она.

Шеннон кивнул:

— Нора вместе со мной заботилась об учениках Барабанной башни. Как управляющий я отвечаю за их проживание и помогаю с решением бытовых вопросов. А за успеваемостью следил декан, то есть Нора. Впрочем, у этих ребят особый, щадящий, график: они редко посещают уроки. Тех немногих, что позже стали младшими волшебниками, консультировал я. Нора почти не общалась с подопечными. Мы с ней претендовали на одну руководящую должность — можно сказать, были соперниками.

— Продолжайте.

Шеннон замолчал. Он не собирался откровенничать, пока не убедится в преданности бывшей ученицы. Поэтому он повел себя как истинный чародей; воздел руки и запричитал в лучших академических традициях:

— Как же не вовремя! Совет вот-вот начнется. Разве в этом хаосе поймаешь убийцу? А мое несчастное исследование?! Я даже отменить его не могу: я только что известил помощника.

Амади медленно выдохнула.

— Как я уже сказала, мы надеемся, что расследование не отразится на Совете.

— Мы? Амади, а разве подобные случаи расследует не внутренняя охрана академии?

Она прокашлялась.

— Ректор Монсеррат лично доверил мне ведение этого дела.

Шеннон потеребил пуговицы на рукавах.

— С какой стати ректору поручать местное расследование волшебнику из Астрофела?

— У меня есть рекомендательное письмо от архиканцлера.

— Не сомневаюсь в твоей квалификации, — сказал Шеннон. Если он в чем и сомневался, так это в ее намерениях.

Амади продолжила:

— Мы должны держать расследование в тайне от делегатов. Вряд ли они подпишут договоры, если будут считать, что убийца до сих пор…

— Да, в самом деле. Одного не пойму: зачем ты пришла ко мне? Любой офицер охраны наверняка рассказал бы тебе про Веретенный мост.

Кресло Амади снова скрипнуло.

— У вас есть фамильяр?

— Есть. Я уже говорил.

— Хотелось бы на него взглянуть.

Шеннон кивнул:

— Само собой. Она как раз доставляет послание одному ученику и скоро вернется… Амади, можно вопрос? Ты ведь расследуешь убийство, зачем тебе мой фамильяр?

В воздухе повисла напряженная тишина. Затем, не теряя самообладания, стражница негромко произнесла:

— Агву, вы — главный подозреваемый.