Черный замок, или Вопреки устройству Мира - Елена Тыртышникова

Затем вмешался рок: как всегда неожиданно ударили магические бури, да такой силы и продолжительности, что о происходящем в Главели удалось бы разузнать лишь одним способом — отправившись туда лично и без помощи магии. Керлик побоялся надолго оставлять дочь одну, а следовало бы — теперь-то уже поздно. Тогда Лита всего лишь сердилась.

Керлик встал до рассвета, побродил призраком по замку, заглянул в комнату дочери. Девочка разметалась во сне по подушкам, отшвырнула одеяло и теперь мелко дрожала. На столике у изголовья стояла кружка с водой — Литу по ночам мучила жажда, — рядом примостилась корзина с вязанием. Заботливо укутав дочь в одеяло, Керлик присел на край кровати, осторожно достал почти законченный детский комбинезончик.

Любой уважающий себя маг — только он в этом не признается — умеет как вязать крючком и на спицах, так и вышивать крестиком, ибо рукоделие способствовало лучшему усвоению чародейской науки, а конкретнее — мысленному плетению заклинаний. Однако умение сие ограничивалось лишь декоративными безделушками: гобелены, ковры, кружева, порой, одеяльца и уж вовсе редко — шарфы. Одеяльца и шарфы оно, конечно, попроще кружев, да для мага, чем легче — тем труднее.

Лита твёрдо решила научиться мастерить полезные вещи, и у неё почти получилось. Правда, Керлик не понял, зачем в детском комбинезончике идёт расчёт на восемь ног. Если бы четыре, чародей предположил бы, что вторая пара относится всё-таки к рукам, но для чего ещё четыре-то? Кого Лита надумала рожать? Спрута морского?

Девушка беспокойно зашевелилась во сне, пробормотала заветное имя. Романд. Керлик наклонился и осторожно поцеловал дочь в лоб.

— Поспи сегодня подольше. Отдохни, — чуть слышно прошептал чародей, и дыхание Литы выровнялось, появился намёк на обычный, жизнерадостный румянец. — Какая ты у меня красивая!

Вся в мать… Нет, только не в неё! От неё у тебя только кровь да женственность — остальное моё. Ты похожа на Жиину, на сестрёнку мою… А мы оба на нашего отца… Керлик скоро, даже поспешно покинул спальню — не следует рядом с беременной женщиной думать о плохом.

* * *

…Жиина, единокровная сестра. Они с Керликом имели несчастье оказаться единственными детьми Гакала Хрона, которых матери не вытравили ещё во чреве. Жиине повезло — она родилась без магического дара, но на том её удача и закончилась.

Ей исполнилось четырнадцать, она была красавицей и повзрослевшего брата-одногодка боялась не меньше отца. Отца, который однажды взглянул на Жиину вовсе не как на дочь. К Керлику за помощью она не пошла, опасаясь увидеть тот же блеск в таких же тёмных глазах. Она взяла верёвку и повесилась. На следующее утро не стало Гакала. Тогда же мог перестать существовать и Керлик, убийца отца, достойный представитель рода Хрон. Его спасло чудо — уже примеренные на плечо одежды Гакала всё же полетели в огонь, Керлик сумел остаться человеком…

* * *

Чародей выбрался на замковую стену. Стражники неслышно, осторожно и вместе с тем быстро отступили в башенные караулки — почувствовали, что господин нуждается в одиночестве.

— Что тебя остановило, Керлик Хрон? — тихо спросил маг сам у себя, подставляя лицо ветру и солнцу.

Ветер был на удивление тёплый, южный, а солнце не по-осеннему грело, даже припекало. День обещал быть хорошим: если бы не убранные, голые поля да золото берёзовых рощ, и не подумаешь, что год бежит к зиме. Пожалуй, закрой глаза — и чувствуй лето вокруг.

Нет, чародея не обманешь — воздух пах по-другому. Грибами, дождём, холодом и сном.

— Жалость. Вот оно! Жалость к человеку, судьбу и душу которого испоганил отец… Но я прервал семейное проклятие, папочка, прервал. — Керлик горько усмехнулся: небеса чисты, светлы, а его думы во мраке. — Как ты там, папуля, в гробу не переворачиваешься? Твоя внучка спуталась с белым магом. Или ты всё предусмотрел? Ты же из рода, что читает Мир! Ты знал, наша семейка напортачит — родит двуцветного мага! А я даже не имею возможности выведать, что из этого последует, — ведь я боюсь вернуться домой. Всё ещё боюсь стать тобою…

Керлик запрокинул голову, как в детстве пытаясь спрятать, остановить набежавшие на глаза слёзы, загнать обратно, внутрь. Тьфу-ты! Осень! Что ты с людьми творишь?!

Чародей моргнул, прищурился — ошибки нет, ему не показалось. В прозрачной голубизне небес появилась тёмная точка, постепенно она увеличивалась — словно кто-то большой нёсся прямо на Чёрный замок. Когда пятно достигло размеров, отметающих предположение о принадлежности его к птицам, оно вспыхнуло, заискрилось.

Кроваво-алый, благородно-фиолетовый, алчно-золотой. Мелькнул волшебный серебряный, пугающий иссиня-чёрный, нежные голубой и розовый и тысячи тысяч других цветов. Но ни одного оттенка зелёного, единственного правильного и естественного! Керлика скрутило от хохота: чародей полагал, что пытки страшнее, чем «обелить» дракона, придумать невозможно. Как он ошибался!

— Смеёшься?! — прорычал Си-х-Ха, а это был именно он. — Смейся! Тот мелкий выродок, трижды змеёныш, тоже смеялся, но теперь ему не до смеха!

— Какой мелкий выродок? — резко оборвал себя Керлик.

— Такой, в белом балахоне. Я его один раз встречал в компании с тем, длинным, беловолосым, — дракон сплюнул кислотной слюной, однако ни замковой стене, ни земле под ней не навредил. — Он к тебе дорогу спрашивал… Я ему указал. Поплутает по горам, аккурат к тёплой компании. Они его ждут не дождутся!

— Компании? — нахмурился чародей. — А ну, живо! Вези меня к нему!

— И не подумаю! Мне уже ничего не страшно.

— А хочешь, я тебе цветочки-ромашки поверх намалюю?

Летучий ящер громогласно икнул и покорно склонился перед чудовищем в человечьем обличье.

* * *

Романд выбился из сил. Три дня он шёл. Без отдыха, боясь применить магию, голодный, ободранный и грязный, кожа нестерпимо зудела. Он не останавливался даже утолить жажду — знал, что рухнет и уже не поднимется. И гончая команда по пятам — они беспощадны и неподкупны, их не победить в честном поединке. Они специально созданы и обучены ловить чародеев. Не слабеньких, без Талантов — таких и обычные охотники за ворами поймают, — а мощных, сильных. Гончих трудно обмануть. Романду почти удалось. Но этот дракон!

Ящер необычной белой раскраски появился неожиданно, выскочил из укрытия — расщелины в скале, и нервы дали сбой. Руки выпростались навстречу дракону, губы прошептали заклинание и силы оказались потрачены на глупость. Да, опасная тварь исчезла, но теперь преследователи точно знали, где находится дичь. Обессиленная, не способная сопротивляться. А ведь Романд копил магию для рывка, перемещения. Хотя, трезво рассуждая, не получилось бы у него: учи… нет, просто Мехен так и не рассказал ему, как это делается, а припомнить, что же он сам творил месяц назад, не выходило.

Может, спрятаться?.. Романд замедлил шаг, огляделся… Почему нет? Гончие гонят — им не придёт в голову, что жертва настолько тупа и глупа и попробует забиться в уголок, переждать… Юноша замер.