Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

Вариант второй. Активно врастать в окружающую действительность. Возможен подвариант: врастать, но регулярно являться на это место, в надежде, что перенесет обратно. Или неактивно врастать и проверять. Можно голосовать! Кто за первый вариант — прошу поднять руки!

Как хорошо, что друзья у меня — реалисты. Перспективы прожить неопределенный промежуток времени в лесу, в центре охваченной самой страшной из войн страны, они оценивали правильно, поэтому ни одной руки я не увидел.

— Что ж, переходим ко второму варианту. Активное врастание — это прорыв на ту сторону или создание партизанского отряда. Но можно и в полицаи пойти…

— Так, марсианину больше не наливать! — откомментировал мои последние слова Док. — Я так понимаю, хер официр шутит так плоско?

— Правильно, Сережа, понимаешь. Но я должен обрисовать все варианты. На ту сторону нам нельзя — у нас, кроме усов, лап и хвоста, других документов нет. Пока. Но можно нарисовать. Правда, как бы ни приукрашивали родную страну патриотические историки, шансов встать у нас лицом к грязной кирпичной стенке — несколько больше пятидесяти процентов. А я с такими шансами за стол не сажусь.

А вот в партизанском варианте смысла, на мой взгляд, больше. Зарекомендовать себя, обрасти легендой — и угу!

Бродяга откашлялся и взял слово:

— Ну, тема понятная нам и близкая. Только зачем ты пареньку этому — ментенышу — про спецгруппу НКВД наплел? Он же теперь на нас как на богов смотрит, разве что не уверен — мы сейчас пойдем Гитлера убивать или до завтра подождем… Особенно после того, как ты тех двух фрицев в ножи взял.

Поскольку, как потом выяснилось, о моих геройских похождениях Люк с Тотеном рассказали только Фермеру и Бродяге, остальные с некоторым недоумением уставились на Шуру-Два.

— Непоняяял… Какие ножи? — Док был явно удивлен. Конечно, одно дело трындеть вечерком у костра, обсуждая собственную крутизну, или флудить на форумах в Интернете, и совсем другое — внезапно узнать, что сегодня рано поутру твой друг зарезал двух человек, после чего спокойно устроил себе сиесту. Я его где-то понимаю… Я, честно говоря, сам от себя охреневаю.

— А ты думаешь, откуда у нас карабины взялись? Из сельпо? Или они в здешних лесах сами через мох пробиваются? — осадил Серегу командир. — Тоха и Люк сегодня по холодку пробежались и трех немцев завалили. Но к делу это сейчас отношения не имеет. Продолжайте, товарищ старший лейтенант.

— Саш, а что так официально? — удивился я.

— Не понимаешь? А пусть все привыкают. Я — майор ГБ, ты — старший лейтенант, Люк и Шура — летехи… Хотя для Бродяги такое звание — это несерьезно… Капитаном будешь?

— Ну, по-армейски — это подпол… Пойдет, как раз мое.

— Далее. Тотен и Казачина — сержанты. Ну а Док — ты кто у нас по военно-учетному столу?

— Старший лейтенант медицинской службы.

— Значит, будешь капитаном, — заключил щедрый Фермер.

— Военврач третьего ранга, — поправил его я.

— Нехай третьего. Итак, на чем мы остановились?

— На партизанщине, Саша. Поскольку некоторые из нас обладают недюжинными познаниями в таком благодарном деле, как диверсии и саботаж… — я кивнул в сторону отцов-командиров, — то создание инструкторского центра было бы весьма кошерным делом. Вопрос в том, как нам нарыть полномочия из центра и где найти партизан.

— На последнее мы можем сержанта этого напрячь. Я его уже вербанул… — лениво протянул Бродяга.

Хм, немудрено, майор (а по выходе в запас и подполковник) из «Альфы» с тридцатилетней выслугой и сопливый сержант из райотдела. Вы бы на кого ставки делали?

— Пока же предлагаю перенести операционную базу на смолокурню. Она тут в паре километров. И потренироваться на кошечках.

— Это в каком смысле? — спросил командир.

— Устроить пару диверсий на дорогах и наведаться в село за жрачкой. Пока немцы все не вымели и полицаев не организовали. Тем более что части народа надо пообтесаться.

Сказано — сделано! Великая все-таки вещь — дисциплина! Есть цель, есть приказ, и переживания и рефлексии посланы куда подальше… Плакать будем позже… Ох будем…

* * *

Пока готовился обед и собирались вещи, я подошел к Бродяге с целью выяснить некоторую несуразность, смущавшую меня.

— Шур, а Шур, слушай, а ты не узнавал у мента нашего, что это он в одиночку по лесам с архивом мотался?

— Да ему предписание мобилизационное пришло, а его на отделе бросили. Щенок он еще. Я его поспрошал плотненько. Дескать, не много ли на себя, сержант, берете. Ну, он и хрупнул. Говорит, мол, в удостоверении «НКВД» написано, а в тонкости мало кто лез. Не до них было. Они же в «котле», почитай, две недели сидели. А начальство ноги сделало. Не все, конечно. Пацанчик чуть не плакал, когда рассказывал. Сквозь людей, суки, на машинах уезжали. Да только немцы к тому моменту уже многие дороги перекрыли и фальшивые блокпосты поставили для отлова советско-партийных руководителей. Да и наши с такими бегунками сильно не церемонились.

— Понятненько. А как тебе мальчик показался?

— Сосунок, но с характером. Он в органы по комсомольскому набору попал. Образованный — семилетку закончил. А его — из Питера да в Мухосранск. Сержантом в райотдел. Правда, как я понял, он парнишка толковый. Ну, будем посмотреть.

— Ну, сержант — это здесь командирское звание и знаки различия лейтенантские, так что не все так печально для него было. До войны, конечно. А сейчас, если его поймают, даже в лагерь военнопленных не повезут — либо на месте пристрелят, либо «колоть» будут не по-детски.

* * *

Через полчаса, когда дастархан был накрыт, а шмотки упакованы, сержанта сменил отобедавший Казачина, а Дымов был усажен «поснедать чем бог послал».

— Давай, Леша, рубай в темпе! — подбодрил его Док.

— Что? — не понял Дымов. — Что вы сказали, товарищ… — Он замялся, не зная как назвать неизвестного ему пока собеседника…

— Военврач третьего ранга, — без запинки оттарабанил Серега.

— Я не понял, товарищ военврач третьего ранга…

— Я рекомендовал вам, товарищ сержант, немедленно приступить к приему пищи и делать это с максимально возможной для вашей физической кондиции скоростью! (Да уж, нашему Доку палец в рот не клади!).

— Понял вас, товарищ военврач третьего ранга!

— Ну-ну, ты уж не тянись так, сержант, — вступил в разговор я, — нам еще бог весть сколько по лесам ползать. О, кстати, надо товарищу сержанту позывной придумать!

— «Колбаса», — задумчиво глядя в небо, сказал Док.

— Но почему? — опешил сержант.

— По ассоциации, — с той же серьезной миной протянул Сергей. — Но можно и покрасивше — «Краковский», к примеру. Или «Зельц»! О, точно! И на немецкий похоже.