Боевой разворот. И-16 для «попаданца» - Александр Самохвалов

Сейчас не смотрит. Объясняя, что трибунал в данном случае не для него, поскольку к Клавдии Сергеевне – всегда он вот так о своих пассиях, очень уважительно – убыл до того, как началось все вот это безобразие.

Впрочем, технарь он классный, аж из самого КБ, поликарповского, потом и микояновского то есть, погнали. За увлечения. Так что насчет машины могу быть спокоен в любом случае. Тем временем выруливают на взлет звенья пятой эскадрильи, за ними наша очередь. Запустив движок, прогреваю его, варьируя обороты, потом следую за своим ведущим на взлет, несколько секунд – и мы в небе. А в нынешнем скае только верти головой, если не хочешь гореть где-нибудь в кустах не то в бурьяне. Хорошо хоть успел платочек подложить между шеей и воротником. Шелковый. Варя вышивала. Теплом прошлось по всей душе мягкими тапочками.

Кстати, как там Варя? Поменялась, наверное, сегодня ее судьба. Поскольку Костик жив. Пока во всяком случае. В той-то жизни добрела она, по рассказам напевным помнится, сначала до разбомбленного аэродрома, забитого так и не взлетевшей техникой, нашла там убитого при бомбежке мужа. С которым успела к тому времени прожить душа в душу аж целых чуть больше месяца. Теперь этого точно не будет. Не тот человек Батя, чтоб его полк можно было вот так, запросто, угробить. При уже расправленных-то крыльях.

Полк наш, 128-й иап[38], вспоминает Костик – а я тем временем внимательнейшим образом контролирую пока пустое окружающее пространство, – сформирован был в 39-м, сразу же после Халхин-Гола, и Батя стал его первым командиром. Сразу из комэсков. Не слабо, видимо, отметился у японцев. Да и у франкистов тоже. Два Красных Знамени[39]– это по нынешним временам очень даже нехило. С самого начала то ли забыли ввести в состав какой-нибудь авиадивизии, то ли специально так сделали, но полк, не называясь отдельным, фактически являлся таковым. Дислоцировался под Белогорском – поближе к Маньчжурии. Один из первых, полностью вооруженных «чайками» И-153. Перед Финской[40]летный и технический состав перебросили под Выборг, где уже ждала новая матчасть. Те же «чайки». Против финнов показали себя исключительно хорошо. Быть бы Бате сейчас комдивом, но на наше, а может, и не только наше счастье, не то чтобы поссорился, а скорее не выразил достаточной восторженности суждений в присутствии Мехлиса[41]. По слухам. В общем, на дивизию его не утвердили, и он вместе с полком вернулся под Белогорск осваивать новую матчасть в виде И-16[42]29-й серии. Где летом 40-го к нему и присоединился свежеиспеченный отличник боевой и политической подготовки Костя Малышев. Самым что ни на есть младшим лейтенантом и правым (пока) ведомым третьего звена первой эскадрильи. Впрочем, Белогорск оказался ненадолго, поскольку три месяца назад полк получил приказ о перебазировании под Жабинку с целью прикомандирования к (но не ввода в состав) 10-й смешанной авиадивизии (сад). Сначала летающую братию распустили большей частью по отпускам, а тем временем наскребли по сусекам И-153-х, и вперед, благо «птички» привычные для большинства. Надо думать, именно такой вот несколько неопределенный статус с подчинением и развязал Бате руки. Нынче с утречка.

А вот и наши возвращаются. Передали, надо думать, привет. От Фролова с Петькиным, царствие ему небесное. Поскольку именно с того аэродрома взлетел тот разведчик. «Хейнкель» He-111[43]. Которого Фролов со звеном перехватил, обстрелял и заставил сесть в Кобрине. Поддался – именно так и было озвучено – на провокацию. Хорошенькая провокация! В самолете том наличествовал чуть не штаб офицеров вермахта, с аппаратурой и прочими нехорошими цацками. Готовились. Кого-то из них он еще и ранил, кажется. За что был жесточайшим образом вздрючен, с головы до ног обложен матюгами и забрызган слюнями в лицо аж самим ЧВСом[44]. Брезгливый Фролов не мог пустить такое дело на самотек и тем же вечером отправился на дезинфекцию по жабинковским шинкам. С верным правым своим ведомым Петькиным. После немца Батя оставил было его в комэсках. Тем более что перед начальством Фролов взял все на себя, разыграв идиота, правильно проинструктированного комполка и замполитом на предмет неподдавательства, однако не сумевшего удержаться от нажатия гашеток, имея перед собою столь лакомую цель. С черными крестами повсюду. Как его на самом деле Батя инструктировал, сам не слышал. Не мое звено уже было. К тому времени. Но полагаю, что Батя сказал, то Фролов и сделал. Отморозок, но с пониманием. Текущего момента и вообще. А вот пьянку ему Батя не простил. Всегда был чрезвычайно суров к пьяницам. Насколько могу судить по опыту Костика, достаточно нечастое явление в РККА. Не исключая и ВВС[45].