Зелье моей судьбы - Виктория Серебрянская

Я вздрогнула и жалобно посмотрела на наставницу. Профессор Миранда отпустила удерживаемые плетения и внимательно на меня посмотрела:

– Я многое в своей жизни видела. Но так идеально сплетенный закрепитель мне не попадался ни разу. Словно выплавленный в драконьем огне. Когда-то, когда я сама была адепткой, моя наставница давала мне почитать один фолиант. Я бы и тебе его дала. Но нельзя. Ты не инициированная. А значит, не можешь контролировать поток своей силы. Следовательно, не можешь защитится. И фолиант тебя просто выпьет.

Я ахнула. А Миранда мрачно кивнула:

– Да, это древний Травор. Там много есть полезного. Но еще больше опасного. И я дам тебе к нему доступ только после того, как ты пройдешь обряд, привяжешь к себе фамилиара и пройдешь наконец демонову инициацию. Только после этого ты сможешь открыть эту книгу без вреда для собственной жизни. Так вот. В Траворе указано, что в древние времена закрепителями почти не пользовались. Магии было больше, чем воздуха. И достаточно было внести нужное условие в плетение, чтобы оно не развеивалось определенное время. Или становилось вечным. Закрепителями пользовались в ряде боевых плетений. А еще в магических заготовках.

Я с любопытством приоткрыла рот:

– Как это – магических заготовках?

Миранда грустно усмехнулась:

– Даже во времена моей юности магическими заготовками уже никто не пользовался. Слишком много магической энергии на это уходит. Но теорию я знаю. Магическая заготовка – это некое плетение, чаще всего громоздкое и многоуровневое, лишенное силы. Что-то вроде скелета заклинания, помещенное в оболочку, контейнер, или просто прикрепленное к ауре. Чтобы в нужный момент наполнить его магией и получить какое-то действие. Так вот, такие заготовки всегда обязательно закрепляли. Так как их нельзя было сделать цикличными по очень простой причине: в них не было силы. Они были лишены магии, как таковой. Запереть заготовку можно было тремя способами. И первый, если честно, мне кажется слишком уж нереальным, сказочным. Это – слезы Пресветлой. Одной крохотной слезки хватало по поверьям на несколько десятков заготовок. Но даже в Траворе было написано, что живых свидетелей использования слез богини никто не знает.

Еще бы. Это же слезы не кого-нибудь! А Богини. Я, затаив дыхание, ждала продолжения. И оно последовало.

– Второй способ: это пепел напоенной кровью звездчатки обыкновенной. Но напоить растение кровью мог только эльф. Или вампир. Первые могли уговорить растение выпить чью-то кровь. – У меня екнуло сердце. Мой дар слабый. Но все равно разумнее его скрывать и дальше. Целее буду. – Вторые могли заставить саму кровь проникнуть внутрь растения. Ибо им, как никому, подвластна магия крови. Тоже способы в наши дни так себе. Эльфы из своего леса и кончик своего острого уха просто так не высунут. А живы ли еще вампиры давно уже никто не знает. Для нас самый реальный и осуществимый способ поставить магический запор – это выпросить у первородного капельку крови. Особенно ценится в этом отношении добровольно отданная кровь дракона. Она самая сильная. Потому что драконы в некотором роде и сами являются магическими источниками. Правда, магическую энергию они продуцируют только для собственных нужд. Но ценность их крови это не уменьшает. – Наставница посмотрела мне, кажется, прямо в душу. – В твоем зелье я не увидела классической картины закрепления плетения драконьей кровью. И это позволяет мне надеяться, что визита к ректору все же удастся избежать. Потому что в противном случае… – Миранда тяжело сглотнула. – Я не знаю других драконов в этом городе. И, если все же потребуется драконья кровь, то помоги нам Пресветлая! Потому что однажды лорд Солльер пожалел одну ведьму. И пожертвовал ей капельку своей крови. Всего одну. В благодарность ведьма прокляла лорда ректора. И теперь, – Миранда снова тяжело сглотнула. Словно у нее в горле стоял ком. – Я очень сильно сомневаюсь, что ректор Солльер снова даст кому-то каплю своей крови.

Я непроизвольно втянула голову в плечи. Пресветлая! Ну почему ты меня не остановила, когда я принялась отделять те злосчастные капли от чужих панталон! Или хотя бы сегодня. Когда я вздумала принести сохраненные в стазисе капли на занятия в лабораторию! Пресветлая! Я такая дура! Если поможешь мне выпутаться из этой истории с минимальными потерями, я каждый седьмой день на заре буду приносить к твоему алтарю самую толстую свечу, какую только смогу создать!

Пресветлая не вняла моим молитвам. В лаборатории все так же тихо стояли по столам склянки и пробирки. На некоторых столах нерадивые адептки оставили свои горшочки и котелки. На кафедре, найдя себе место среди склянок и колб, сунув голову под крыло, тихо дремал Гракхх. В луче солнца бесшумно и изящно танцевали пылинки. Профессор пристально смотрела на меня. Я вздрогнула.

– Далли, – голос наставницы звучал глухо и устало, – рассказывай уже чего ты там намешала.

Отчаянно хотелось втянуть голову в плечи посильнее. Съежится. Сложиться. Стать незаметной и маленькой. Но несправедливое обвинение в намеренной фальсификации зелья заставили выпрямиться и возразить:

– Я ничего не мешала! Клянусь магией!

– А кто мешал?

Под пристальным взглядом наставницы я неловко переступила с ноги на ногу:

– Профессор, я ничего не мешала. И в моих запасах не было сушеных болотных мух. Кстати, а почему вы сразу обвинили меня в наведении родового проклятья?

– Раз спрашиваешь, значит не делала. А если бы делала, то знала бы, что для наведения родового проклятья нужна только одна болотница. А вот для приворота  - всегда пара. И продаются они попарно. Так их проще ловить.

Я открыла и закрыла рот. Сказать было нечего. Я действительно этого не знала.

– Далли! Ты опять витаешь непонятно где! У нас нет времени! Нужно решать проблему. Ты сказала, что не мешала. А кто мешал? Ты кого-то подозреваешь?

Я судорожно облизнула внезапно пересохшие губы. Подозрения – это хорошо. Но доказательств у меня нет. А Толания из очень богатой семьи. Мне пока и наместника с сыночком хватит во врагах.

– Профессор, у меня нет доказательств. Но к моему столу во время занятий подходили двое: Толания и Итика. С Толанией мы постоянно враждуем. Так что в ее поведении не было ничего необычного. Опять оплевала меня с ног до головы ядом и, счастливая, пошла дальше.

Миранда фыркнула.

– А Итика?

– А вот Итика была какой-то странной. Она ведь обычно ни с кем не конфликтует. А тут прям словно просилась дать ей трепку.

– Хммм… Странной была, говоришь? Это может быть интересным.

Припоминая все нюансы, я подробно описала, что происходило, когда к моему столу подходила Толания. И как вела себя Итика. Наставница задумчиво потирала висок, хмурясь и глядя в окно.

– На Толанию можно было бы подумать. Вы с ней постоянно враждуете. Толания завидует твоей силе. – Я хмыкнула: чему тут завидовать? Необходимости носить ограничитель, как несмышленой школярке? Отложенной до последнего инициации? – Да-да, Дали, не фыркай! Это хорошо видно со стороны!