Феечка во френдзоне - Дарья Гусина

— Спасибо, я пока не хочу, — Жуковский как раз тянул минералку из стакана. — А что, в элитном клубе нет туалета?

— Есть, но там неудобно. А здесь туалеты просторные, есть где вдвоем развернуться.

Никита подавился водой.

— Я знаю, что ты подумал, но то, о чем ты подумал, в контракт не входит, — сообщила я. — У нас другая миссия.

Через несколько минут Жуковский стоял передо мной в кабинке, раздетый до белья.

— Надеюсь, трусы снимать не нужно? — мрачно поинтересовался он.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась, слегка наклонилась к боксеркам клиента (судя по лицу, Никита очень пожалел о том, что ему некуда было пятиться, как говорится, отступать некуда, за нами унитаз), и к его явному облегчению проговорила: — Сойдет. Хотя классика сейчас не в моде.

— Как-нибудь переживу, — буркнул Никита. Но увидев, что я извлекла из чехлов, возопил: — Я это надевать не буду!

— Будешь, — парировала я. — Твое послушание прописано в договоре.

— Где? Не видел!

— В пункте «Обязанности Заказчика». Заказчик обязуется выполнять все требования Исполнителя…

— Покажи!

Я закатила глаза к потолку и вынула контракт. Ткнула пальцем в нужную строку.

— … аще сие надобно ради дела исполнения лепотного… Это что?!

— А, извиняюсь, тут пара слов вкралась из предыдущего варианта соглашения.

— Предыдущего?! Времен царя Гороха?!

— Ну… примерно. Стандартный же договор, много лет почти не менялся. Но понятно ведь все. Вот твоя подпись.

Жуковский с отвращением поглядел на распялки в моих руках и трагично вздохнул:

— Ладно.

… Лучше бы он ругался, чем острил. Каждый новый предмет прикида вызывал у него саркастическое замечание:

— Это что?

— Штаны от бренда «Лузар».

— А, понял. Для лузеров с проблемами пищеварения. Очень удобно — памперс надел, и незаметно даже. Тут внизу прям столько… простора… Для подгузника ведь, да?

— Это такой силуэт. С низким гульфиком, — я слегка скрежетнула зубами.

— Ага. Я такой в историческом фильме видел. О средневековой Великобритании. Но там даже симпатичнее было. Гульфик такой… в веревочках.

— Хочешь, организую?

— Не.

Никита натянул штаны.

— Что там дальше?

— Майка от «Ху…» — я решила, что не буду называть имя известного испанского модельера, не дам Никите повод от души над ним поизгаляться, — и сверху рубашка сафари.

— Сафари — это хорошо. И майка хорошая — алкоголичка. Прям домом повеяло. У нас в такой дед Емельян ходил, и зимой, и летом.

— Закатывай рукава.

— Да без проблем! — Никита вытянулся, рассматривая себя в зеркале. — Точно дед Емельян! Обделался и домой прет, на автопилоте.

— У тебя, наверное, было очень интересное детство.

— Ага. Трудовое. Я, как говорится, от сохи и земли-матушки. А ты, небось, от фортепианы и уроков французского?

— Итальянского. Но вообще-то нет. Ты даже не представляешь, насколько у нас похожий бэкграунд(*).

(*происхождение)

— Что-то с трудом верится.

… В клубе маслинке некуда было упасть. Из закутков тянуло кальяном.

Я сразу же выхватила взглядом компанию Алика. Вокруг них толпилось больше всего народу, вернее, вокруг Коли Тру, который сидел среди вампирюг, словно там ему было самое место. А может, и было? Что я знаю о модных рэперах? Впрочем, обращенным Коля не выглядел, был румян и слегка бородат (бороды у вампиров не растут).

Алый, разумеется, почувствовал — поднял на меня глаза, махнул легонько головой на диванчик: присоединяйся. Я показала ему средний палец, сделав вид, что разглядываю на нем маникюр.

— Грубишь, феечка?

А вот это уже стало полной неожиданностью. Я вздрогнула, вызвав смешок Алика в голове. Алый освоил мысленную речь? Король Крови продвинулся в своих умениях.

— Пришло время моего позора, — пробормотал над ухом Никита.

Я окинула клиента свежим взглядом. Нормальный лук, модный и с претензией на годноту.

— Сама-то в приличном платье, а я…

Тут я сняла жакет, и Никита опять подавился очередным едким замечанием. На мне было платье от «Бруклина» с двумя полосками черной эко-кожи вместо лифа. Все держалось на силиконовых бретельках, и важные места оголены не были. Не люблю такой стиль, но сегодня мне нужно быть своей среди чужих.

— Сексуально. А я думал, ты все та же скромница. Рад, что ошибся, — прозвучало в голове.

А не пошел бы ты к известному испанскому модельеру, упырь!

— Будь с ней холоден, — напомнила я Никите. — А еще лучше присмотри кого-нибудь и подклейся.

Ник раздраженно тряхнул густыми темными волосами. Это у него хорошо, кстати, получилось: челка упала на лоб, под ней злобно сверкнули зеленые глаза. И что бы там Жуковский о своем виде не говорил, выглядел он круто. Метросексуально. И ключевым словом тут было слово «секс».

Как я и ожидала, напрягаться Жуковскому особо не пришлось: харизма и прикид Никиты тут же примагнитили несколько хищно настроенных элементов: от бара к парню устремились сразу две девицы. Одна сразу же беспардонно повисла у Жуковского на плече, вторая встала врастопырку на пути.

Девицы были молодые, симпатичные, хорошо одетые, а главное, явно проникшие в клуб не по приглашению и готовые на все, лишь бы прицепиться к какому-нибудь гостю. Они вполне укладывались в мой план. Отлично! И нечего так жалобно на меня поглядывать. Любой каприз за ваши деньги.

Оставив Жуковского клубиться, развращаться и деградировать, я направилась к Нике. Фрейз, окруженная толпой поклонников, уже нетерпеливо поглядывала в мою сторону. Однако в нескольких шагах от нее меня бесцеремонно выдернули из зала, словно пробку из бутылки.

Оказалось, что за одной из перегородок клуба (кривой, словно ее проектировал основательно поддатый дизайнер, и покрытой безобразными граффити с лошадиными головами и ногами в форме беспорядочных клякс) скрывался целый коридор с освещенными неоном арками и темными тупичками. В один из таких тупичков меня как раз затащил Серж.

Здесь музыка грохотала сильнее, чем в зале, и поэтому я изобразила все свои эмоции короткой, но яростной пантомимой. Серж взмахнул рукой, и мы оказались в подрагивающем куполе, похожем на половинку мыльного пузыря. Шум в него просачивался едва-едва.

Это напомнило мне о нашем знакомстве. Несколько лет назад мы с Сержем повздорили на распродаже в крупном магазине — не поделили рубашку от известного бренда. Рубашка была мужской, но подобный факт меня никогда не останавливал. Почему-то именно в мужских рубашках я всегда кажусь женственной и хрупкой. Как цветок. С большими такими, но почти незаметными шипами.