Бегущая во сне - Марина Орехова

«Ну, и чем тут заняться? Отправиться к Денису? Нет… Не хочу… Он мне отказал. Уже и не хочется как-то… — размышляла она, зарывая пальцы ног в песок. — Высказать все этому козлу Жене? А неплохая идея!» — довольно улыбнулась Таша, зажмурилась и тут же воплотила бывшего.

— А вот и он, красно-солнышко… — сказала она, завидев в ста метрах от себя знакомую до боли фигуру Жени. — Улыбается, падла… Ну-ну…

Таша подошла ближе и рассмотрела Женю. Он был в джинсах и спортивной майке, открывавшей почти всю грудь парня. Он всегда ходил в таких, когда было жарко. Напыщенный красавчик уж больно любил выставлять напоказ свои мышцы.

До Дениса ему, конечно, было далеко, но рельеф подтянутого торса и мышц рук в комплекте со смазливым личиком привлекали к нему внимание 99,9% лиц противоположного пола (и не только противоположного), где бы он ни показался.

Ташу всегда это бесило, но и она ведь не промах! Длиннющие ноги на высоченной шпильке, едва прикрытые мини-юбкой или мини-шортами, гордо вышагивали рядом и быстро разгоняли толпу соперниц. Все вокруг только и успевали, что челюсти подбирать. Золотая парочка — Таша Малинина и Женя Сарин — заряженные детки из богатых семей были звездами всех вечеринок и светских мероприятий. Влюбленная парочка всегда была объектом восхищения и обожания, а еще — зависти.

Женя смотрел на нее с грустью и молчал. Улыбка сошла с его лица, как только девушка подошла к нему вплотную. Она тоже молчала и ждала, пока он заговорит первым.

— Таш, прости меня… Мне жаль, что пришлось с тобой расстаться.

— Почему ты так долго тянул? Почему сразу не бросил меня? — гневно набросилась на него разъяренная Таша, желая выплеснуть здесь и сейчас все, что накопилось за долгие месяцы молчания между ними; все, что она не сказала ему во время последнего телефонного разговора.

— Я ведь люблю тебя… Я… Я не мог…

— Тогда почему не поддерживал? Почему не был рядом, когда мне было так плохо, когда ты был так нужен? Почему избегал меня?

— Прости, но я не мог! — снова повторил он, сжимая руки в кулаки. Его скулы подрагивали от напряжения.

— Почему?

— У моего отца безупречная репутация... Ты же понимаешь… Он сказал, что я должен забыть тебя, как страшный сон.

— Но ты ведь был не при чем! Это я вляпалась, а не ты! Это мой страшный сон!

— Да, но все ополчились против тебя… Все говорили гадости в твой адрес, и в мой тоже. И мне было трудно. Отец давил на меня! Я должен был принять интересы своей семьи.

— Своей семьи, значит… — Таша чувствовала, как в ней все негодует и кипит. Она уже почти была готова наброситься на ненавистного парня. Расцарапывать его лицо, лупить его кулаками в грудь и живот, вмазать хорошенько коленом в пах. Но он стоял перед ней такой беззащитный и даже не пытался защищаться или нападать.

— Таша, прости меня! Я люблю тебя, но что мне было делать? Отец не хотел, чтобы я даже в больницу к тебе ходил! А я все равно ходил…

Женя схватил Ташу за плечи и стал трясти, глядя ей прямо в глаза. Ошарашенная Таша забыла, что все это сон. Она смотрела в глаза парня и видела всю ту скорбь и боль, с которой он говорил. Он не врал. Его раскаяние было таким искренним и реальным, что ей стало не по себе.

— Умоляю, прости меня! Я виноват перед тобой, но такой выбор мне пришлось сделать, — Женины руки спустились с плеч Таши, он встал перед ней на колени и, обхватив за бедра, начал рыдать, уткнувшись в ее голые коленки. — Прости меня! Я поступил, как последняя сволочь…

Таша молчала. По телу пробивалась нервная дрожь, в горле стоял ком. Она никогда не видела, чтобы Женя плакал, не то чтобы так рыдать. Она в принципе не ожидала, что парень может так выплескивать свои чувства. Он вцепился руками в ее колени и, тяжело дыша, выл. Сцепив зубы, сквозь рыдания, он, не переставая, просил прощения, говорил, что предал, что любит, что виноват. Таша слушала все это, и с нее словно бежала вода. Потоки воды окатывали ее с головы до ног и уносили тяжесть, напряжение, желание избить его до полусмерти…

— Я прощаю тебя, — полушепотом, пересохшими губами сказала она и коснулась дрожащими пальцами его волос. Он замер от услышанного и поднял на нее свои карие, залитые слезами глаза. На искаженном от рыданий лице засветилась надежда.

— Спасибо тебе… — все так же стоя на коленях, прошептал он. — Спасибо, Таша…

Девушка стояла, как окаменевшая, не в силах пошевелиться. Она чувствовала, насколько он благодарен ей за прощение. Женя поднялся с колен, утер слезы, и они обнялись, как старые друзья, между которыми и не было ничего.

— Иди. Я отпускаю тебя, — спокойно сказала Таша.

Женя весь засветился, его лицо озарилось улыбкой. Он улыбнулся на прощание и кивнул ей, а она кивнула в ответ. Евгений Сарин ушел с миром из Ташиного осознанного сна и из потаенных уголков ее души.

С них обоих словно сняли кандалы из чувства вины, страданий и бесконечной недосказанности. Все это вдруг исчезло. Таша поняла, что уже не испытывает ненависти к своему бывшему парню. Увидев, как он по-настоящему страдает из-за своего поступка, она действительно простила его. Теперь ей все стало понятно.

Папа Жени был известным в столице адвокатом с репутацией настоящей акулы, не проигравший ни одного уголовного дела. Но дело Таши не вошло в его послужной список. Таша раньше не задумывалась, почему в суде защищал ее не Сергей Сарин, а совсем другие адвокаты. Тогда, под угрозой тюремного заключения и немалого срока, после шока от пережитого и заработанной инвалидности ей было не до того. Но теперь все стало ясно… Уж сильно семейка Сариных боялась запятнать свою репутацию и репутацию своего драгоценного сыночка связью с опальной Ташей Малининой — мажоркой, которая села пьяной за руль и выехала на встречку, столкнувшись в лоб со старенькой "Ладой" с пожилым мужчиной за рулем... Ее имя изрядно потрепали на страницах газетных полос…

Таша и заметить не успела, как оказалась на той трассе. Ее подсознание послушно перенесло ее в тот день, в предрассветный час, когда уже было светло, но по-осеннему мрачно. Она могла наблюдать все со стороны. Она не сопротивлялась и просто застыла в немом молчании.

Вот мчит ее красная "Мазда" — новенькая, подарок папы на совершеннолетие. За рулем она — такая красивая, с шикарным макияжем и слегка растрепанными локонами уже неидеальной укладки. Холеная ручка с безупречным маникюром вальяжно лежит на руле, вторая держит телефон у уха. Она что-то кричит в трубку недовольному Жене, который ждал её не под утро, а гораздо раньше. Из аудиосистемы орет музыка, в крови играет алкоголь. Но пара бокалов шампанского — мелочь ведь?

«Что тут ехать? Пять минут всего по окружной — и дома… Зачем такси?» — проносятся в ушах Таши те роковые фразы, сказанные подружкам.

Теперь она с застывшим ужасом в глазах безмолвно видит эту картину с обочины, как на киноленте, но даже не пытается что-то менять. Ее подсознание парализовало еще тогда, в ту самую секунду.