Темный эфир - Анна Терешкова

Должна заметить, что на вершине города из экипажа вышла я одна, жители нижних «ярусов» сошли гораздо раньше меня и явно не собирались посещать этот мирок знати.

Я же старалась поменьше вертеть головой, но парящие горы всего в метрах двадцати над землей усеянные невероятными цветочными деревьями и словно не льющимися, а осыпающимися бриллиантовой крошкой водопадами, не давали оторвать от них глаз. Удивительным было то, что лепестки и капли исчезали в метрах десяти от земли.

Статуи драконов из цветного стекла выглядели настолько реалистичными, что казалось, сейчас они расправят крылья и воспарят к небесам.

Стройная блондинка в нежно-розовом платье веселила двух мальчишек в саду роз, умело управляя огненной иллюзией. Кто-то медленно прогуливался, кто-то распивал ароматный напитки из хрупкого фарфора в пристройке ресторации под открытым небом.

Светлая магия здесь ощущалась слишком остро. В какой-то момент мне стало физически плохо. Лоб покрылся испариной, перед глазами поплыли разноцветные пятна, в висках барабанила кровь. Казалось из-под ног уходит земля. Моя магия будто угасала, принося пробирающий до костей холод.

Демоны искусай этих светлых с их непомерным количеством охранных рун подавляющих Тьму!

— Проклятых богов на ваши головы! — зашипела я, опустившись на колени у колонны с драконом.

Вынув из ножен кинжал, я прямо на коже запястья вырезала руну на архаическом темном. Зашептала заклятие, следя за тем, как кровь обернулась черной дымкой, а рана превратилась в выжженный символ. После быстро потянулась к медальону и с силой сжала его в ладони. С момента ритуала прошло уже достаточно времени, Эстион можно активировать.

Стоило провернуть все эти манипуляции, и я смогла вдохнуть полной грудью. Лихорадка медленно, но верно отступала.

Я и подумать не могла, что город попытается меня выпить! В Элишире все было совсем не так, да и темных я там видела. А с этим местом, что не так?

Пришлось быстро брать себя в руки. Всплеск моей магии в этой светлой обители с трудом, но я смогла скрыть, однако не стоит рисковать. Не хватало еще на стражу или солдат нарваться. Вот уж будет весело.

Но что уж там. Страсти начались с моим прибытием к трехэтажной домине из светло-голубого камня, переливавшегося в лучах солнца. Когда двое громил не впустили меня в это святилище кружев и рюшек за неимением записи на прием, я решила пробраться к модисту через черный ход.

В другой ситуации я бы потратила время на тщательно обдуманные действия, но это в другой ситуации. Однако все же не свезло. Поймали у черного хода вынесли через парадный. И пока несли, я то брыкалась, то выдумывала объяснения на ходу, приправив жалобную сказку воплем: «Это вопрос жизни и смерти!».

Сочувствием не прониклись, на брыкания внимания не обратили и таки вынесли. Причем, не церемонясь, сбросили на вымощенную цветной плиткой дорожку. А мое послание к Проклятым богам в самых изощренных формулировках не услышали, скрывшись за двустворчатыми дверьми.

— Чтоб вам водяные кикиморы в жены достались! — рявкнула я.

И что теперь делать? Караулить этого модиста у крыльца? Не вариант. Появятся будущие мужья кикимор и унесут подальше. Да и что-то мне подсказывает он в этом голубом доме еще и живет. Ну, или на худой конец творит неделями напролет, не вылезая на свет божий.

— Так дело не пойдет!

Я уж было решила принять вторую попытку штурма, когда услышала:

— Лу… Луцирия?!

Резко обернувшись на удивленный голос, не могла поверить своим глазам. Передо мной стоял мужчина с портрета, разве что старше лет на двадцать. Медового цвета волосы связаны белой лентой и перекинуты на плечо. Высокий и кареглазый. Светло-голубой костюм сидел как влитой, подчеркивая крепкое телосложение.

Но мой мимолетный всплеск радости скончался в агонии. Он смотрел на меня так, словно злобного духа увидел и тот сейчас нашлет на него страшнейшее проклятие или сожрет внутренности. Должно быть, так выглядит человек, который понимает, что сейчас все потеряет.

Я много раздумывала над тем, что скажу отцу, как поведу себя, но выражение его лица вызвало у меня лютый гнев и вынудило ляпнуть:

— Ага. Она самая. Явилась по твою душеньку из мертвого царства Эгросса.

И добавила, алчно оскалившись:

— Душеньку отдавать собираемся?

Мужчина растерянно моргнул. Прошла минута, вторая, третья…

Достал моргать!

— Я ее дочь!

Мужчина отмер и просто в мгновение ока преобразился. Страх и растерянность на лице сменились холодным спокойствием, на губах даже улыбка появилась!

Какие разительные перемены.

Но с чего вдруг? Он ведет себя так, словно совершенно не видит во мне свою дочь. Нет, это больше похоже на неведение.

— Прошу меня простить, моя реакция должно быть тебя озадачила.

«Разозлила», — хотелось исправить, но я благоразумно промолчала.

— Ты очень похожа на Луцирию. Знаю, что это невозможно, но на какое-то мгновение я принял тебя за нее, — снова улыбка. — Выходит, Сайлас и Луцирия все же остались вместе.

В этой реплике проскользнули горькие нотки, и адресовалась фраза не мне. Будто он размышлял вслух.

Но эти его мысли навели меня на свои собственные и не очень-то приятные. Отец не поддерживал связь с дядей, иначе бы знал о смерти мамы. И эти его слова. Он думает господин Сайлас мой отец? Тогда понятно к чему такая перемена. Зачем ему волноваться о дочери, о существовании которой он даже не знает!

Мама не рассказала ему! Дядя не сообщил и по сей день!

Иса часто ворчала и с проклятиями выплевывала реплики типа: «Ирод проклятый, обрюхатил ведьму и трусливо сбежал, поджав хвост!». Мне казалось, она ненавидела мужчину, благодаря которому я появилась на свет и за себя и за маму. Со временем ее ненависть передалась и мне. Поначалу я так же презирала отца, который бросил нас, а после стало просто все равно. Я не собиралась его искать, я даже не думала о нем до появления Омаса.

Тогда что между ними случилось? Он просто ушел?

Может все же не стоит ворошить прошлое? Умолчать?

Да, так будет разумнее. Нужно контролировать эмоции. Я пришла к нему за помощью и лучше мне не говорить, что я его дочь. Думаю, он проявит доброту только в этом случае. По старой дружбе.

— Мама умерла, когда я была маленькой, — сообщила ему, внимательно наблюдая за реакцией.

И она не заставила себя ждать. Да только это была злость!

— Как?

— Она заболела. После ее смерти дядя Сайлас присматривал за мной, — ответила без утайки.

— Дядя? Он тебе не отец?

Мой ответ его явно озадачил.

От греха подальше лучше бы сменить опасную тему.