Колдовская компания - Ольга Баумгертнер

– Значит, он не может оставаться в вашей обители и не может оставаться с тобой. Пойми же!

Авориэн загнала меня в тупик. Я мог бы сказать, чего больше всего желал, но заглянув в ее глаза промолчал. Нет, мои слова не в силах изменить ее убеждения. Я сдался. Я ругал себя за это и ненавидел. Но я в очередной раз уступил.

– Хорошо, – произнес я через силу.

Через несколько минут я вернулся в парк с Эрслайтом. Авориэн что-то долго шептала ему. Он растеряно слушал ее, поглядывая на меня. Когда он все понял, через миг уже стоял рядом, вцепившись в меня своими крошечными ручонками, повторяя захлебываясь в плаче: «Папа, папочка, пойдем с нами! Пожалуйста, папочка!». Я присел рядом, обняв одной рукой и взяв в другую его ладошку. Смотря на кроху, я сам едва сдерживал слезы. Авориэн шагнула к нам, занервничав, взяла Эрслайта за руку.

– Эви, что мы, проклятье, делаем? – я бросил на нее отчаянный взгляд.

– Тэрсел, ты мне обещал! – она испуганно подхватила малыша, а он заревел, тяня ко мне руку.

– Эви, может… – почти прошептал я. – Может, все же позволишь видеться с ним иногда, когда я вернусь? Пожалуйста, Эви…

– Нет. Так лучше. Ты знаешь, ты сам согласился… – она не смела смотреть мне в глаза. – Прости.

Она поспешно ушла, пытаясь успокоить сына.

Я же, чтобы хоть как-то отвлечься, зашел в Перекресток попрощаться с Перлом и, когда уходил, с удивлением заметил Гаста. Он сидел за дальним столом, уткнувшись в книгу, но, похоже, сосредоточиться на чтении у него не получалось. Я несколько минут наблюдал за ним, а он все так же не перелистнул ни страницы. Взор мага рассеяно пробегал по строкам и часто застывал в одной точке, когда он глубоко задумывался. Я подошел к нему и сел напротив. Он, вздрогнув, оторвался от книги.

– Неважно выглядишь, – заметил он.

– Ты тоже.

Мы усмехнулись друг другу с горчинкой.

– Что ты здесь делаешь? Ведь Лайтфел принял вас обратно.

– Он сделал это только потому, что ты внес подобный пункт в договор о перемирии. А мне бы хотелось, чтобы он сделал это по своей воле. Хотя, Скит и Инведнис не разделили мой взгляд и уже в обители.

– Будь уверен, так и случится.

– Вот как? – весьма скептически произнес Гаст.

– Да. Есть одна твоя заслуга, о которой он даже не догадывается. И я намерен сообщить ему об этом. Пойдем.

– Что еще за заслуга? – Гаст фыркнул. – Ему известно абсолютно все о моих делах.

– Просто на кое-что он не обратил внимания.

– Брось, Тэрсел, – Гаст вновь уткнулся в книгу. – Ты не обязан ничего делать.

– Гаст, – в моем голосе послышалось раздражение. – Или сейчас или никогда.

Он удивленно посмотрел на меня и поднялся следом. Мы вернулись в городской совет. Светлые маги еще не успели уехать, задержавшись на обед. Я отозвал Лайтфела. Он прихватил пару бокалов вина, и мы удалились в соседний кабинет.

– Мне нужно поговорить с тобой… о Гасте.

– О Гасте? Я сделал, то, что ты тогда просил, но этот упрямец возвращаться не желает. Не силой же его принуждать.

Я невольно рассмеялся, вновь отметив, что в каких-то черточках характера имелось разительное сходство.

– Конечно упрямец – весь в тебя…

– Что? – Лайтфел воззрился на меня с непониманием.

– Визониан успел шепнуть мне кое-что перед смертью. А до этого у меня как-то не находилось подходящего момента рассказать тебе…

Я поведал ему историю погибшего советника. Лайтфел застыл, сраженный моими словами. Руки его задрожали, и он спешно поставил бокал на стол, едва не расплескав вино.

– Не может быть! – только и вымолвил он, но в глазах уже разгорелась надежда.

– Это легко проверить по крови, ты же знаешь, – заметил я. – Он ждет внизу и еще ничего не знает.

– Почему ты рассказал мне об этом?

– Я делаю это для Гаста. Надеюсь, что перемены в жизни пойдут ему на пользу. Я позову его.

– Спасибо, – произнес Лайтфел за моей спиной.

Я спустился вниз.

– Ну что? – в голосе Гаста слышалась легкая насмешка. – Судя по твоему лицу, никакие «заслуги» не тронули его. Возвращаемся в Мидл?

– Наоборот, тронули. И очень сильно. Он ждет тебя с большим нетерпением.

– Ты меня заинтриговал.

– Надеюсь, это тебя не разочарует. Прощай, Гаст.

Он уже занес ногу на ступеньку и застыл.

– Ты со мной попрощался или мне почудилось? – он, нахмурившись, обернулся и с подозрением поглядел на меня. – Уж не насовсем ли?

– Если я тебе скажу «пока» или «до встречи» – ты перестанешь задавать глупые вопросы?

– Куда ты собрался? Ты ведь не прямо сейчас собираешься уезжать?

– Но достаточно скоро. Пока буду сидеть в своей башенке, смотреть на закаты и думать, куда податься.

– Ну, тогда до встречи! – Гаст стал подниматься по лестнице.

Ветер. Что может быть непредсказуемей, сильнее и величественней тебя? Теплый и ласковый, ароматный и густой поздней весной, ты легко оглаживаешь лицо подставленное под твои невидимые струи, играешь с прядями волос, заставляя их взлетать и трепетать. А потом друг набираешь силу урагана, швыряешь потоки воды, падающие из туч острыми иглами, а может и ледяными шариками града. Треплешь пышные шапки деревьев в буйстве грозы, и они кланяются тебе до самой земли. Поля и луга своим стремительным движением превращаешь в бурное море. А потом ты надолго пропадаешь, уступив место летнему штилю. Возвращаешься в желтом наряде в осенние дни. Нежно играешь с невесомым золотом листьев и обрушиваешь их рыжим шелестящим дождем на землю. Холод и жестокость зимы подчиняет тебя, ты вскидываешь полы одежды, пробираешься сквозь складки одежды до самой кожи и обжигаешь ее своим неожиданным морозным прикосновением…

Я сидел на пороге и смотрел на облака, заполнившие небо, мелкие, полупрозрачные, словно кто-то выпотрошил перину, и они, совсем легкие, как перья, парили в вышине, чуть подгоняемые ветром. Я задумчиво вертел в руках бумажного ястребка. На постели были разложены вещи, не так много, которые я собирался взять с собой. Несколько сменных рубашек, теплый плащ, рисовальные принадлежности с небольшим альбомом, склянки и пакетики со снадобьями, принесенные Мерлиндой. Осталось только сложить все это в торбу. Понемногу вечерело. Накренившаяся лодочка молодого месяца через некоторое время утонула в облаках. Я поднялся, поежившись от опустившейся прохлады, поглядел вниз в овраг и отпустил бумажного ястребка. Порыв ветра закружил его, подхватил на какое-то мгновенье, а потом отпустил и тот рухнул в пропасть. Без магии мой ястребок летать не мог…

С лестницы послышались голоса. Я зашел в комнату, накинул куртку и подбросил пару поленьев в камин. В дверь тихо постучали, потом в нее заглянул Ретч.