Баффер - Михаил Дулепа

На выходе девушки помахали Даре руками, прощаясь, та ответила что-то по-французски и тоже помахала. Идиллия.

– Доволен?

Илья кивнул.

– Ага. И Дарке нравится!

– Вижу. Предложения по дальнейшей программе есть?

– А у нас денег много с собой?

– Приглядел что-то полезное?

– Там магазин, новая игра на витрине!

Смутно я припомнил что-то, проходили по пути в кино.

– Это вроде для приставки, так?

– Там и приставку можно купить, наверное?

– У нас их так просто не продают, думаешь, тут не так? Но зайти посмотреть стоит, пожалуй?

– Конечно! Приставки для игр лучше компьютеров! Давайте возьмем, тут же игры новые, я таких и не видел, возьмем, а?

Глаза у обычно спокойного и невозмутимого мальчишки горели. Не выдержав, я сделал ехидное выражение лица и процедил:

– Любишь приставки? Ш-школота!

Илья тут же изобразил глубочайшее возмущение и возразил:

– Коллежота! Элитная!

– Ну, давай посмотрим, что тут есть.

Можно говорить о вреде игр долго, но то, что они дают пару часов отдыха от тех, кто в них играет, – научный факт. Дети мне достались замечательные, тем не менее такой шанс упускать не стоит… Стоявший за прилавком темнокожий продавец немного говорил по-французски, так что Илья, выяснив, что продажа свободная, тут же начал собирать немаленький заказ, Дара ему активно мешала, а я, уточнив, что монеты и тут принимают наравне с бумажками, доверил выбор приставки мальчишке, а сам приценился к плейстейшенам. Пойдут как подарки родне и в Гнединск отнесу пару новых игр. Пока я развлекался, вертя в руках игрушку, продавец куда-то ненадолго отлучился, принес Даре розовенькую коробочку с играми «Фор литл бьютифул герлз» и снова начал убеждать в чем-то Илью.

Я уже переходил к третьей модели, когда за спиной кто-то громко спросил:

– Мистер?

Резко обернувшись на хриплый голос, я обнаружил двух людей в форме – мужчину лет сорока, седого, с длинными ковбойскими усами, и брюнетистую полную женщину, как-то слишком пристально глядевших на меня.

«Где я».

Так.

– Илья, браслеты!

Отложив игрушку, я, старательно не глядя им в глаза, начал подбирать слова:

– Сори, ай нот спик инглиш. Кен ай – черт, как будет «взять»?! – тейк транслейтор?

Мужчина кивнул, а его напарница, мигнув, вдруг оказалась рядом с Дарой, привычно ловко подхватила ее на руки и «отмигнула» обратно к двери, за спину седоусого, что-то ласково заговорив.

– Замри!

Женщину по инерции наклонило назад и, все так же прижимая девочку, она уперлась затылком в стену.

Мужчина дернул из кобуры пистолет слишком быстро, я не успевал, но тут он вдруг со всего маху подпрыгнул, ударился головой о потолок, проломил подвесные панели и с грохотом рухнул вниз, выронив оружие. Тут же взлетел вверх опять, по пути задев один из стеллажей и опрокинув его.

Под грохот разлетающегося стекла и падающих боксов с играми я еще раз просканировал округу.

А народец-то сюда подтягивается. Тихо, по стеночкам, но несколько человек приближаются. Значит, эти люди здесь не чужие, их тут уважают и их работе стараются помочь. Барахтающийся под потолком человек что-то начал говорить, Илья тут же его выронил, подхватил у самого пола, подбросил. Негр-продавец лежал, закрыв руками голову, за прилавком. Учитывая, что тот был стеклянным, выглядело это глупо.

Дара с писком вырывалась из рук оцепенелой женщины, наконец вывернулась, упала на пол и тут же кинулась ко мне. Илья еще раз встряхнул мужчину и повернулся ко мне. Лицо бледное, губы сжаты, правая, «огненная», рука повернута ладонью к жертве. Нервничает парень, плохо. Я тоже нервничаю, первая встреча с местными гильдийцами как-то не задалась.

– Илья, спокойнее. Сейчас все узнаем.

Сказать было проще, чем сделать, основное препятствие – это дрожащая девчонка, никак не отцепляющаяся от меня и периодически пытающаяся залезть на руки. Пришлось успокаивать. Висящий в воздухе мужчина успокоился раньше. Наконец, я уговорил Дару, посадил на стул, нацепил на запястье браслет, сунул в руки рюкзак, чтобы держала и была как бы при деле, а сам достал переводчик.

– Илья, спускай его. Совсем на пол не ставь.

Неудобные кнопки у этой модели, надо будет что-то другое попробовать. Зато шестьдесят языков обещали. Зачем мне столько? На ноутбуке есть переводчик с произнесением и распознаванием фраз, только где тот ноут? Пришлось печатать.

«Почему вы напали?»

«Нам сообщили, что подозрительный мужчина с чужими детьми покупает им подарки».

Я поглядел в сторону подсобки, куда как-то незаметно уполз продавец. Бдительный, сволочь. Но по-умному бдительный.

«Это мои дети».

«Я понял».

Он кивнул Илье, потом улыбнулся Даре и помахал ей рукой. Надо же, видит сквозь невидимость, как и мальчишка.

«Вы из местной гильдии?»

«Мы члены штаба обороны».

«Вы тоже маг?»

«Да».

«У вас есть маги-целители?»

Седоусый первым делом посмотрел на Дару, потом на Илью, и только потом на меня.

«С детьми все в порядке?»

«Да. У вас есть маги-целители?»

«Нет. Никогда о таких не слышал».

Вот и я тоже.

«Я хотел бы иногда приходить в город, детям нравятся развлечения».

Он кивнул.

«Мы приветствуем всех мирных магов. Прошу прощения за этот инцидент».

«Пожалуйста, не пытайтесь доставать оружие или применять магию в присутствии детей».

«Ок, понимаю и согласен».

– Эй, ю! – дальше я не разобрал. Слова вроде английские, но ни одного знакомого. Или просто их тут так произносят? Показавшийся в окне человек увидел висящего в воздухе мага и тут же попытался взять меня на прицел.

– Замри.

Седоусый забарахтался в воздухе, пытаясь разглядеть, что происходит за спиной, пришлось объяснять.

«Парализация. Не опасно».

Он кивнул, потянулся к переводчику, но я не отдал. Так, что тут еще надо сделать?

Подобрав оружие, сунул в храна, приказав тому оставаться на месте. Через шесть часов он растает, все, что было в нем, упадет на землю. А пока пусть побудет в недосягаемости, слишком они тут быстрые все.

«Мы уходим. Попытку преследовать нас я считаю недружественным поступком. Вернусь без детей потом. Поговорить».

Слушать, что он скажет, я не стал. Времени до окончания часа еще минут двадцать, а снаружи все больше людей, уже человек пятнадцать, половина с оружием. И дорогу с обеих сторон закрыли машинами, полицейскими, которые приехали почему-то без всякого шума, словно и не Америка.