Мастер-арфист - Энн Маккефри

— Фалларнон — это тот, что повыше, — нервно добавил Ф'лон.

— Успокойся, Ф'лон, — сказал Робинтон. — Все у них получится.

— Ты думаешь? — с тревогой осведомился Ф'лон.

— Это ты у меня спрашиваешь?

— У тебя, у кого же еще?

«Он действительно спрашивает у тебя», — прозвучал в ушах Робинтона голос Сайманит'а.

— Разумеется, получится. Они пройдут Запечатление, Ф'лон. Как может быть иначе? Успокойся. Наслаждайся моментом.

Ф'лон нервно потер ладони. Они были почти такие же потные, как у Йоры. Йора то и дело выглядывала из-за шеи золотой королевы. Вот уж кто был возбужден, так это она. Робинтон поневоле проникся сочувствием к бедняжке.

— Вот и Сайманит' говорит, что пройдут, — соврал Робинтон, покосившись на бронзового дракона, который сидел на утесе над своей королевой. Сайманит' удивленно завращал глазами.

— А уж кому и знать, как не ему, верно? — сказал Ф'лон. И тут раздался первый громкий треск. Всадник стиснул руку Робинтона, точно клещами.

Робинтон изо всех сил старался не морщиться. Забавно все-таки видеть предводителя Вейра, обычно столь надменного, самоуверенного и агрессивного, — беспомощным и растерянным.

— Бронзовый! — вскричал Ф'лон и весьма чувствительно сдавил запястье Робинтона.

— Эй, мне этой рукой еще играть! — напомнил Робинтон, отцепляя пальцы всадника.

— Когда первым появляется бронзовый, это добрый знак! — твердил Ф'лон.

— Да потише, ты!

Бронзовый малыш разбил скорлупу вторым энергичным толчком носа.

— Молодец! — воскликнул Ф'лон. — Видел, видел, Робинтон?

Робинтон кивнул. Видел он и тревожное, побагровевшее от волнения лицо Йоры. Исход сегодняшнего Запечатления для нее, пожалуй, был еще важнее.

Бронзовый малыш завопил, требуя еды, выгнул шею и, поколебавшись еще пару мгновений, направился прямиком к сыновьям Ф'лона. И настойчиво боднул того, что повыше. Младший брат отступил в сторонку.

— Его зовут Мнемент'! — торжествующе закричал мальчишка, прижимая влажную голову дракончика к своей груди.

Ф'лон издал странный звук, не то всхлип, не то ликующий вопль.

— Получилось. Получилось! Получилось!!!

На этот раз он схватил Робинтона за плечи, приподнял и потряс, а в следующее мгновение Робинтон уже снова стоял на ногах, а Ф'лон несся через раскаленный песок, чтобы помочь только что сложившейся паре.

Йора ахнула, по щекам ее покатились слезы. Она взглянула на Робинтона одновременно и жалостно, и торжествующе.

Треснули еще три яйца, и из них тоже появились бронзовые драконы. Интересно, что это сулит Вейру? Но потом Робинтону стало не до размышлений: он следил за мальчиками. Все кандидаты были в белом, и трудно было определить, кто из них уроженец Вейра, а кто нет. Торжествующие кличи и рукоплескания, донесшиеся от группы зрителей, сообщили ему о том, что по меньшей мере один новый всадник родом из холда. И еще четверо: один синий и трое зеленых. Тут пробил скорлупу коричневый дракон, и внезапно все поняли, что это последний из детенышей.

Он пронзительно закричал, вытягивая шею как можно выше, чтобы разглядеть остальных. Потом, издав икающий всхлип, развернулся и торопливо заковылял к самому младшему из мальчиков, стоявших на песке: Фаманорану, второму сыну Ф'лона. Фаманоран до сих пор тихонько ждал и смотрел на остальных с каменным лицом, но, едва он понял, что коричневый дракончик направляется к нему, и только к нему, он понесся по песку навстречу малышу.

— Ф'лон! — крикнул Робинтон, перекрыв гам, который подняли маленькие драконы и новые всадники, и указал на последнюю пару.

Ф'лон развернулся, разинул рот — и успел еще увидеть момент Запечатления.

— Его зовут Кант'! — воскликнул Фаманоран и наклонился, чтобы погладить своего нового друга. По его щекам пролегли дорожки слез — мальчик плакал от радости.

— Вот, я же тебе говорил, — повторял Робинтон ликующему отцу в тот вечер на празднике. Тогда же у него появилась возможность поговорить с Ф'ларом и Ф'нором — именно так они решили сократить свои имена, в соответствии с традициями всадников.

— Наверно, если бы мы не прошли Запечатление, Ф'лон бы нас ни за что не простил! — признался Ф'лар арфисту, печально улыбаясь.

— Ты должен был сделать это, Фал… Ф'лар, — поспешно поправился Ф'нор. — Для меня-то это не так важно…

— Ну как же не важно? — возразил Робинтон. — А ведь Кант' — очень крупный для коричневого, верно?

— О да! — ответил Ф'нор со сдержанной гордостью и глуповато улыбнулся.

Робинтон отыскал Манору. Та уже суетилась, заботясь о том, чтобы всем хватило и мест за столами, и угощения на столах. Он поздравил ее; та рассеянно улыбнулась, не переставая обводить глазами все закоулки нижних пещер, следя за слугами и блюдами.

— Такой удачный день! — сказала она с тихим удовлетворением.

— Ты, должно быть, очень гордишься ими.

— Еще бы! — ответила она. И, с обычным своим сдержанным достоинством, села рядом с Йорой, которая восседала на почетном месте, далекая от всех, занятая исключительно едой. Госпожа Вейра за обе щеки уписывала содержимое тарелки и практически не обращала внимания на происходящее. Манора же смаковала угощение, такая же сдержанная и спокойная, как в юности.

Робинтон воспользовался случаем и вволю угостился белым бенденским, которое подавали за столом. Райд тоже присутствовал на Запечатлении, как и надлежало лорду Бенден-холда. Когда они с Робинтоном обменивались приветствиями и радостными замечаниями по поводу двойного праздника Ф'лона, он выглядел совершенно спокойным и был весьма любезен.

Когда Робинтон вернулся в цех, он узнал, что там побывал Шнырок и оставил записку.

«На что поспорим? Следующим он сожрет Набол».

Но Робинтон совершенно не желал спорить с Шнырком. Такого пари даже битранец не стал бы заключать.

Быть может, именно это сообщение было одной из причин, подтолкнувшей Тарафела устроил пышную Встречу и пригласить на нее всех, включая Фэкса. Вендросс, бесценный командир стражников лорда Тарафела, застиг большой отряд людей Фэкса в предгорьях Телгара, где им совершенно нечего было делать. Поскольку у Вендросса оказался большой численный перевес, все преимущества были на его стороне. Чужаки принялись объяснять, что им пришлось завернуть в эту сторону по пути в Плоскогорье, поскольку прежние дороги повреждены зимними оползнями. Однако Вендросс им не поверил и сопровождал до главной дороги на Кром. И Тарафел твердо решил перекинуться парой слов наедине с этим самозваным лордом пяти холдов, чтобы Фэкс впредь не смел соваться на земли Телгара. И Фэкс согласился прибыть.