На руинах - Галина Тер-Микаэлян

— Меньше, я, когда ГКЧП было, к ней за солью забегала.

— Ну, так и посчитай, сколько прошло! Я точно помню: пятого сентября хотела у нее противень одолжить, когда у Мишки моего день рождения был, а мужик, что здесь жил, сказал, что Агафья к родственнице уехала.

— Стоп! — перебил их внимательно следивший за этим спором Богданов. — Какой еще мужик, Николай Тихомиров?

Соседки переглянулись и, перебивая друг друга, вновь затараторили:

— Так Колька же жил у брата, а комнату, говорят, сдавал.

— Да не сдавал, его приятель Васька Щербинин с мясокомбината тут бесплатно жил — у него жена инвалид.

— Да откуда ты знаешь, что бесплатно? Сейчас все боятся, что за нетрудовые доходы квартиру отберут, сдают, а всем говорят, что родню пустили.

— Погодите, — вновь прервал их Корнилов, — а чем болела жена этого приятеля — ну, которая, вы говорите, инвалид?

Женщина в недоумении посмотрели друг на друга, и обе одновременно пожали плечами.

— Да ее и не видел никто.

— Никогда из дома не выходила.

— Лариса Быстрова с третьего этажа сказала, что инвалид, потому не выходит.

— Нет, это Варька Кошелева сказала.

Махнув рукой, Богданов вежливо поблагодарил их и отпустил. Пока шел обыск, он отвел в сторону участкового.

— А вы-то в курсе, что происходило в квартире? Квартира ведь стоит на учете.

Участковый вытянулся по швам и захлопал белесыми ресницами.

— Так точно. У нас от Кислицыной давно сигналов не было, мы решили, что у них притихло вроде как, — отрапортовал он, — но я постоянно мимо квартиры прохожу — приглядываю. Раньше-то да, раньше и другие соседи подтверждали, что к Тихомирову разные личности ходят, одну даже опознали, на особом учете состоит. Только тут ведь ничего не поделаешь, в гости к себе человек волен кого угодно приглашать, у нас демократия.

— А что за личность, которая состоит на учете?

— Эта, как ее, Парамонова Зоя — она у него постоянно торчала. Но теперь все тихо, никто не ходит.

От слов его Богданов едва не подскочил на месте.

— Парамонова? — сделанным равнодушием переспросил он. — Постоянно? Гм. А у Тихомирова губа не дура, Парамонова — очень дорогая проститутка.

— Так это не то, товарищ майор, даже Кислицына приметила — у них тут что-то вроде любви было, она, говорят, с ума по нему сходила.

Когда Богданов, докладывая майору о провале операции задержания, сообщил о словах участкового, у Корнилова чуть язык изо рта не вывалился от изумления.

— Сходила с ума? Парамонова?!

Майор напряженно размышлял о том, что ему удалось отыскать еще одну ниточку: Зоя Парамонова, пропавшая вместе с Валевской и Дорониным. Тихомиров же, на котором все замыкалось, бесследно исчез — сбежал, почуяв слежку, или его постигла судьба остальных?

Спустя полчаса Корнилов явился с докладом в кабинет Авдиенко. Тот сильно осунулся за последние сутки, взгляд его был хмурым, под глазами обвисли мешки.

— И что ты предлагаешь? — резко спросил он.

— Надо найти Николая Тихомирова, будем искать.

— Итак, ты о Тине ничего не выяснил, моя дочь исчезла, неизвестно куда, — говорил подполковник, расхаживая по кабинету, — моя дочь…

Он метался из угла в угол, Корнилов никогда не видел своего начальника в подобном состоянии.

— Будем искать, — повторил он, — разрешите идти работать, товарищ подполковник?

— Иди.

Но едва Корнилов дошел до своего кабинета, как снизу ему позвонил дежурный милиционер.

— Товарищ майор, тут пришла девушка — хочет срочно видеть кого-то из начальства. Говорит, ее зовут Зоя Парамонова.