Мартлет и Змей - Владимир Торин

Окликнутый старший страж тут же вошел следом, громко стуча по камням подземелья латными сапогами. Прибывший эльф был облачен в полный доспех без единой видимой щели, весь расписанный замысловатой вязью узоров; длинный меч с рукоятью в виде распростершего крылья коршуна покоился в ножнах на поясе. Шлем с глухим забралом воин держал у локтя. Он был хмур, хоть и довольно красив: серебристые волосы со слегка вьющимися прядями свободно стекали на плечи; в больших и немного раскосых голубых глазах застыли уверенность и готовность исполнить любой приказ.

– Мой саэгран. – Страж остановился, ожидая распоряжений.

– В этих камерах есть еще кто-нибудь? – поинтересовался Остроклюв. – Кажется, я слышал стоны, пока спускался сюда.

– Здесь есть еще один узник, он назвался лейтенантом Ирвином Хелсиом. Выглядит не многим лучше этого. – Страж указал на лежащего без движения Сэмюеля.

– Приведи его сюда. Или принеси, если не сможет идти. – Неллике обернулся к вампиру: – Сейчас ты встанешь, оденешься и поешь. Немного, но тебе хватит. А после сделаешь то, что я прикажу.

Эльф вскинул руку – надетое на указательный палец стальное кольцо с черным обсидианом вспыхнуло бледным сиянием и тут же погасло. Едва заметная белесая петля взметнулась в сторону вампира, охватывая его шею призрачным жгутом, – именно так, подобравшись вплотную к зверю, в древние времена эльфийские охотники из Долины Теней приручали чудовищ-эгаров. Старый барон захрипел, чувствуя, как чьи-то холодные пальцы берут его за горло и заставляют встать…

* * *

Убийца крался след в след за своей жертвой, но он не собирался лишать ее жизни. Пока. Тот, кого звали Мелле, в данный момент выполнял не слишком привычную для себя роль – он неотступно следил за тем, кто шел впереди. Молчаливый старался ступать осторожно, сливаясь с тенью и двигаясь столь же неслышно, как эта самая тень.

Тот, кто сейчас шел впереди, вел себя подозрительно – ежеминутно оглядывался и все время сворачивал в самые темные и, по возможности, обходящие места несения службы стражами коридоры. Он, которому ничего не стоило пройти мимо любого поста, зачем-то старался остаться неузнанным, словно ему было что скрывать. И Мелле уже догадывался, что именно.

Зерно измены в Совете он почувствовал очень давно. Многое шло не так, как раньше: саэгран начал скрывать от верных соратников подробности своих планов, среди его верных Певчих Птиц вдруг появились тайны и недоверие, до поры выражаемые лишь в кидаемых друг на друга исполненных подозрительности взглядах. К тому времени, когда ал Неллике высказал свои соображения об измене на последнем Совете в лесу Утгарта, Молчаливый уже и сам догадался: среди старших стражей есть предатель. Страж попытался обсудить этот вопрос с саэграном, но тот не счел нужным ему довериться – значит, подозревал в нем изменника наравне с другими.

Подозревал до недавнего времени. Прошлой ночью во время взятия города Остроклюв жестоко убил Феахе на глазах у остальных, назвав его господином Жаворонком. Мелле был удивлен – как раз именно Феахе казался ему самым маловероятным из кандидатов на эту роль. Вскоре зерна его недоверия упали на благодатную почву – несмотря на только что, казалось бы, раскрытый заговор, Неллике продолжил с настороженностью относиться к Певчим Птицам. Выразилось это в том, что все важные поручения старшие стражи теперь делали парами – словно должны были неотступно следить друг за другом. Так, он сам сегодня помогал Велланте подготовить в пиршественном зале ловушку на Огненного Змея. При том, что они с чародейкой только разместили приманку и подготовили направляющее заклятие – все прочее (оставшееся для стража тайной) сделал уже сам Остроклюв лично.

И вот теперь один из их числа зачем-то приближается к тому самому месту. Для чего, если только не попытаться расстроить планы своего саэграна и помешать схватить Танкреда Бремера? Молчаливый осторожно крался следом, чтобы лично выяснить это и очистительным ударом ножа покончить с изменой…

…Господин Жаворонок пребывал в смятении – он слишком поздно заметил слежку. Для его опыта и мастерства это было непростительной ошибкой. Хвала богине, что вообще заметил! Один из факелов на стене погас, и это совершенно случайно выдало «вторую» тень у стоявшего в нише пустого доспеха. Стараясь не подавать виду, что он что-то увидел, эльф остановился почти у самых дверей в пиршественную залу и перевел дух. Еще немного – и преследователь застал бы его, что говорится, «в местах охоты». После чего любезный ал Остроклюв не преминул бы угостить изменника чем-нибудь повкуснее того кинжала, от которого умер несчастный Феахе. Феахе, которого он, Жаворонок, так удачно подставил и уже почти уверился, что сам в результате остался вне подозрений. Выходит, выводы были сделаны неверно или же слишком поспешно, что часто одно и то же. И он почти поплатился за свою ошибку.

Ничего, еще есть время. Кто предупрежден, тот спускает тетиву первым. Совсем не обязательно делать то, что от тебя ждут. Эльф остановился возле дверей и оглянулся. Преследователь, как и следовало ожидать, тут же затаился. Профессионал – что и говорить, спрятался так, что не выдаст себя ничем. Когда бы не тот погасший факел…

Господин Жаворонок нарочито громко хлопнул дверью в зал, а сам, действуя быстро, но в то же время бесшумно, бросился в боковое ответвление коридора, где осторожно (чтобы, не приведи Тиена, не заскрипели!) раскрыл ставни и, словно и в самом деле был птицей, а не эльфом, перемахнул через подоконник в окно. Еще миг – и шпион повис на карнизе третьего этажа, цепляясь руками за каменных змеев окантовки. Ему предстояло провести здесь немало времени, покуда все не уляжется…

…В зале бессильно трещал камин, не в силах разогнать обитающий здесь холод. Могильной мерзлотой веяло не столько с улицы, сколько от двух фигур, застывших над мертвым телом, нелепо раскинувшим руки напротив распахнутого окна. Осенний ветер гулял меж ножек столов и стульев, путался среди свечных огарков, шелестел залетевшими с улицы пожухлыми желто-коричневыми листьями, небрежно перетаскивая их по полированным плитам холодного пола. Уныние и увядание царили повсюду – неудивительно, ведь мрачный Анку только что побывал здесь и теперь гнал свою скрипучую телегу в иные края.

– Лучшего ты и не заслуживал. – Саэгран угрюмо разглядывал то, что осталось от его старшего стража. Молчаливый выглядел неважно: скрючившийся и бледный, словно в его теле не осталось ни единой кровинки, – неудивительно, учитывая голод «выпившего» его вампира. – Значит, это был ты. Что ж, надо признать, немногословность легко позволяет скрывать тайные замыслы. И все-таки жаль. Жаль, что я не услышал твою предсмертную песню, мой разлюбезный Жаворонок.

Неллике обернулся. Сэмюель стоял рядом – к нему уже вернулись и силы, и внешняя красота, и холодный ум, присущие не испытывающим долгого голода вампирам. Сейчас он походил на человека лет тридцати с благородными чертами лица и довольно приятной для глаза внешностью. Морщины разгладились, цвет глаз сменился с желто-янтарного на обычный карий. Лишь отливающая неестественной бледностью кожа выдавала в нем пьющего кровь монстра – этот отличительный признак пройдет еще не скоро.