Буря Жнеца. Том 2 - Стивен Эриксон

– Нимандр.

– Все в порядке, – ответил он. – Теперь можно меня убить.

На лице у нее появилось странное выражение. Чуть ли не ужас.

– Нет, Нимандр. Послушай. Я должна знать. Что здесь произошло? Что ты делаешь у нас комнате?

– Фейд.

– Что вы оба делаете у нас в комнате, Нимандр?

Я просто пришел за ней следом. Я не спал – я не сплю уже очень давно. Я следил за ней день за днем, ночь за ночью. Смотрел, как она спит, ждал, когда она проснется, возьмет кинжал и улыбнется темноте. Темноте, которую мы унаследовали, тьме предательства.

Я не помню, когда последний раз спал, Сандалат Друкорлат. Мне нельзя было спать, совсем нельзя. Из-за Фейд.

Он что, ей сказал? Вслух, вывалив все свои объяснения, все правдоподобные ответы? Он не был уверен.

– Убейте меня, чтобы я мог уснуть. Я так хочу спать.

– Никто не собирается тебя убивать, – возразила Сандалат. Ее руки, в которых она держала его лицо, были мокрыми от пота. Или, может быть, от дождя. Но не от слез, конечно, – пусть небо плачет, пусть ночь.

– Прости меня, – сказал Нимандр.

– По-моему, тебе у Фейд нужно попросить прощения, не кажется?

– Прости меня, – повторил он и добавил: – Что я ее не убил.

Она убрала ладони, щекам вдруг стало очень холодно.

– Подожди-ка, – сказал Вифал, шагнул к постели, нагнулся, что-то поднял. Блестящее, острое. Ее кинжал. – Любопытно, – пробормотал он, – кому из них принадлежит эта игрушка.

– Кинжал Нимандра – у него на поясе, – заметила Сандалат и, резко повернувшись, уставилась на Фейд.

Вифал, чуть помолчав, проворчал:

– Она всегда крутилась рядом с тобой, Санд, словно мелкая злобная змейка. Но вот это? – Он обернулся к Нимандру. – Ты только что спас жизнь моей жене? По-моему, так. – Он нагнулся поближе, но в его лице не было того ужаса, что у Сандалат. Просто очень жесткий взгляд, который постепенно смягчился. – Нижние боги, Нимандр, так ты что, знал, что это случится? И давно? Когда ты спал-то в последний раз? – Он отвел глаза и развернулся. – Отойди-ка, Санд, кажется, мне надо бы закончить то, что Нимандр начал…

– Ни за что! – отрезала его жена.

– Она нападет снова.

– Сама знаю, болван! Думаешь, я не заглядывала в душу Фейд – в эту клыкастую пасть? Послушай, есть одно решение…

– Ну да, шею ей свернуть…

– Мы оставим их здесь. На острове – завтра мы отплывем без них. Вифал… муж мой…

– А когда она оклемается – такие твари очень живучи, – она снова возьмет свой треклятый кинжал и поступит с Нимандром так, как хотела поступить с тобой. Он спас тебе жизнь, и я его не оставлю…

– Она его не убьет, – возразила Сандалат. – Ты не понимаешь. Она не сможет – без него она останется совсем одна, а такого она уже не переживет – рехнется от одиночества…

– Рехнется, вот именно, рехнется достаточно для того, чтобы вонзить кинжал в Нимандра, который ее предал.

– Нет!

– Жена, почему ты так уверена? Твоя вера в то, что ты можешь прочесть душу этой извращенки, настолько сильна? Что ты способна оставить ее рядом с Нимандром?

– Муж мой, у нее сломаны руки.

– Сломанные руки можно исцелить. Кинжал в глазнице нельзя.

– Она до него не дотронется.

– Санд…

Нимандр наконец открыл рот:

– Она до меня не дотронется.

Вифал впился в него взглядом.

– И ты туда же?

– Оставьте нас здесь, – проговорил Нимандр и поморщился от звука собственного голоса. Такой слабый, никуда не годный. Он не Аномандр Рейк. Не Силкас Руин. Андарист, поверивший, что он способен повести за собой остальных, ошибся. – Мы не можем плыть с вами. Вместе с «Силандой». Мы больше не можем видеть этот корабль. Заберите его с собой, умоляю, заберите их!

О нет, эта комната сегодня ночью слышала слишком много криков. В дверь снова заколотили, все громче и громче.

Сандалат повернулась, и, накинув халат, – Нимандр внезапно осознал, что она все это время была нага, – женщина столь статная, женское тело, рожавшее детей, тело, о каких грезят юнцы. Но найдутся ли жены, матери, возлюбленные… для таких, как я? Остановись, она мертва – запахнув халат, Сандалат подошла к двери, быстро откинула защелку и выскользнула наружу, закрыв дверь за собой. Из-за нее сразу послышался гул голосов.

Вифал смотрел на Фейд – та уже перестала кашлять, взвизгивать от боли, припадочно всхлипывать.

– Тебе не в чем будет себя винить, Нимандр.

О чем это он?

Вифал нагнулся и ухватил Фейд за плечи. Она негромко пискнула.

– Не надо, – сказал Нимандр.

– Тебе не в чем себя винить.

– Она уйдет от тебя, Вифал. Если ты это сделаешь, она от тебя уйдет.

Он уставился на Нимандра, потом опять швырнул Фейд на пол.

– Ты меня еще не знаешь, Нимандр. Может статься, и она тоже не знает – во всяком случае, в отношении того, что я готов ради нее сделать. Да и, – добавил он, оскалившись, – ради тебя тоже.

Нимандр, который подумал было, что его слова остановили Вифала, заставили того изменить свое намерение, оказался совершенно не готов к тому, что произойдет. Так что он просто стоял и смотрел – а Вифал схватил Фейд в охапку и, метнувшись через комнату с такой легкостью, словно в руках у него был лишь мешок съедобных клубней, вышвырнул ее в окно.

Толстое, пузыристое стекло рассыпалось с резким звоном, и тело – руки бессильно мотаются, ноги обнажены – исчезло в завывающей ночи, сразу залившей комнату ледяным дождем, мелькнули лишь тонкие ступни.

Вифал, которому ветер ударил прямо в лицо, отступил на шаг, потом повернулся к Нимандру.

– Я собираюсь солгать, – проговорил он хрипло. – Эта сумасшедшая вскочила и бросилась прямо сквозь стекло – ты меня понял?

Дверь распахнулась, в комнату ворвалась Сандалат, следом за ней – помощница адъюнкта Лостара Йил, жрец Банашар – а дальше внутрь стали проталкиваться другие тисте анди, с глазами, круглыми от ужаса и непонимания, – и Нимандр незаметно попытался с ними смешаться, шаг, другой…

Его дернули за плечо, и он оказался лицом к лицу с Сандалат.

Вифал что-то говорил. Таким голосом, словно до конца не поверил в происшедшее. И сам себя пытается убедить.

Однако она смотрела Нимандру прямо в глаза:

– Это правда? Нимандр? Это правда?

Что правда? Ах да, что она выбросилась в окно.

На улице внизу раздались крики, но их заглушал вой ветра и хлещущий дождь. Лостара Йил подошла поближе к подоконнику и выглянула наружу. Через мгновение она шагнула обратно и развернулась, лицо ее было мрачным: