Теория катастрофы - Ник. Горькавый

— А кто на третьем месте списка?

— Профессор Лвин.

— А на четвёртом?

— Точно не знаю. Какой-то студент-биолог.

Никки потрясённо сказала:

— Мы уже не принадлежим себе… Мы — рабы этого дьявольского списка… На нас выжжено клеймо, которое страшнее проклятья древних богов!

— Не паникуй.

Но лицо Никки выражало горькую обречённость.

Джерри никогда раньше не видел Маугли такой испуганной.

Они приземлились на крыше штаб-квартиры Спейс Сервис.

Погода стояла по-летнему замечательная. Солнце медленно ползло к зениту, заливая лучами глубокие, обычно мрачноватые городские каньоны. На дне узкой улицы из глянцевых небоскрёбов зеленели рослые ивы, рядом с каждой — узорный шлейф тени, брошенный на газон между автолиниями и тротуаром.

Они зашли в кабину лифта. Джерри сказал:

— Я буду, как обычно, в кафе. Освободишься — позвони.

Никки рассеянно улыбнулась, уже сосредоточенная на предстоящей встрече, и вышла из лифта на тридцать пятом этаже. Джерри спустился на наземный уровень.

Улица с ивами выглядела обычно. Но — только на первый взгляд.

Неделю назад трое неприметных мужчин снова собрались вокруг круглого стола в комнате без окон. На совещании был подведён итог операции «Наследник»: объект на контакт с «Профессором» упорно не идёт, на «Сирену» отреагировал отрицательно и дал красный свет на детекторе — значит, что-то скрывает, и пора запускать фазу «Беседа». Тем более, к результатам «Беседы» проявляет интерес и группа, ведущая операцию «Маугли».

Зловещий смысл любит рядиться в невинные названия.

Для фазы «Беседа» операции «Наследник» был выбран сегодняшний день.

И улица между глянцевыми небоскрёбами превратилась в простой, но надёжный капкан.

Джерри в последние годы редко бывал в крупных городах, поэтому картины озабоченной многолюдной жизни вызывали у него острый интерес. Он любил сидеть за столиком открытого кафе, слышать звон чашек и негромкий смех, чувствовать запах свежей сдобы и горячего молока для капуччино, смотреть, как мимо проходят самоуверенные подростки с тревожными глазами и морщинистые старики с меланхоличным взглядом, длинноногие оливковолицые девушки в ярких платьях и приземистые узкоглазые мужчины в потрёпанных комбинезонах. Люди поражали разнообразием — они шли весёлые и грустные, в деловых костюмах и в беззаботных шортах, стройные и толстые, в чёрных шляпах и с солнечными щитками, с т-фонами, шепчущими в уши, и новостными голограммами, яркими бликами парящими у глаз. В усталых плечах, в задумчивом выражении лиц просвечивал целый мир. Он хмурил брови, давил заботами, но и придавал осмысленность торопливой походке.

Сейчас на тротуарах людей было мало — утренний час пик закончился, а время обеденной суеты ещё не наступило. Лишь пухлый мальчик с школьным рюкзаком неспешно шагал по улице. Шнурки его кроссовок развязались и тянулись по асфальту. Чтобы не упасть, наступив на собственные шнурки, мальчик шёл косолапой походкой, широко расставляя ноги.

Джерри пересёк пустынную дорогу с каймой запаркованных автомобилей. Возле кафе стояла крупная машина с зеркальными стёклами и раскрытым багажным отсеком. Худой высокий человек с рукой в медицинском чехле пытался вытащить из машины инвалидную коляску, но та не поддавалась.

— Помогите, пожалуйста, — жалобно обратился к Джерри худой человек. — Там, наверное, крепёж не отстёгнут.

И человек с чехлом кивнул в глубину отсека.

— Сейчас разберёмся, — вежливо сказал Джерри.

Он забрался в машину и стал приглядываться в полутьме — где застряла коляска.

Вдруг дверь багажного отделения закрылась.

— Эй! — сказал недовольно Джерри. — Что за шутки?

Огоньки на подлокотниках коляски мигнули в ответ, и раздалось негромкое шипение.

Обожгла мысль: «Это ловушка!»

Джерри бросился всем телом на дверь, но она не поддалась.

«Никки!.. будет ждать… зря…»

Улица в окне быстро потемнела. Юноша упал — сначала на колени, а потом и на пол, ударившись головой о подножку кресла. Кожа на черепе разорвалась об острый угол металла, но боль уже не ощущалась. А через секунду погасло и сознание.

Джерри пришёл в себя от горячей рези в левой руке. Его голова свесилась на грудь и гудела, а рука была плотно перемотана серебристой лентой, глубоко передавившей мускулы. Браслет с Тамми скрывался под изолирующем слоем ленты.

«Чтобы она не могла позвать на помощь…» — понял Джерри и порадовался, что он сконструировал для Тамми неснимаемый браслет. Конечно, в отсутствие плазменного резака…

Юноша медленно поднял голову — и ощутил резкую боль в затылке и тянущую корку подсохшей крови на волосах.

Ему в лицо внимательно смотрел тот самый худой и высокий человек. Рука у него была уже вполне здорова; медицинский чехол исчез. Лицо худого кривилось в неприятной улыбке. Человек был раздражающе одноцветным — цвет его блёкло-рыжих волос сливался с загорелой кожей бурого оттенка. Светло-коричневые глаза тоже легко прятались на лице.

— Очухался, — удовлетворённо сказал одноцветный. — Ты хороший объект, без сюрпризов. План «А» сработал как часы. Все бы такие были, а то иногда возишься, возишься — вспотеешь, как индеец.

— Хватит трепаться, — ворчливо сказал ещё один человек, сидящий в углу. Гораздо плотнее первого; лицо сшито просто и крепко; желтоватые скулы и мелкий нос выдают сильную примесь азиатской крови. — Где этот эксперт?

— Ещё пять минут. Мы управились с опережением графика.

Джерри постепенно приходил в полное сознание — и в ужас от безвыходности положения. Руки и ноги юноши были прочно зажаты в захваты того самого инвалидного кресла. Комната была не гостиничным номером, а частью жилой квартиры. Тамми изолирована, помощи ждать неоткуда. Похитители — явно профессионалы своего дела. Кто эти люди? Охотники за органами? И сейчас самого важного человека на Земле порежут на кусочки? Нет, это не случайность, на него напали из-за отцовской теории…

— Что вам нужно от меня? — сказал он, злясь на себя за взволнованный, срывающийся голос.

— Сиди спокойно, — сказал крепкий человек с азиатскими скулами. — С тобой просто хотят поговорить.

— Я ни с кем и ни о чём разговаривать не буду! — громче нужного крикнул Джерри.

— Да кто же будет спрашивать о твоём желании? — нарочито удивился худой, с улыбкой, похожей на гримасу. — У нас есть такой специалист, что ты будешь говорить — да ещё как! Без всякого желания, зато с большим хотением!

Человек искренне обрадовался своему чувству юмора — и захохотал.

— Вы пожалеете, что ввязались в это дело! Если со мной что-нибудь случится, королева Гринвич вас из-под земли достанет, — храбрясь, сказал Джерри. — Вы нигде не спрячетесь.