Маг и кошка - Кристофер Сташеф

Люди забормотали, дивясь и преданию, и тому дворцу, что предстал перед их глазами. А здание было в триста футов длиной и в сто — шириной. Над ним возвышался высокий купол, и еще четыре остроконечные маковки, размером поменьше, венчали его углы. Дверь, ведущую во дворец, обрамляла арка в романском стиле, вокруг которой стояли коринфские колонны. Над дверью нависал балкон с поручнем из слоновой кости, и на него выводила еще одна дверь — уменьшенная копия главной. Все окна во дворце были снабжены небольшими балкончиками, закрытыми резными ширмами. Крыша дворца была черной.

— Любезный господин, но почему у такого светлого, прекрасного дворца простая черная крыша? — поинтересовалась Сикта.

Хаджик просто раздулся от гордости — ведь он знал, как ответить на этот вопрос.

— Крыша покрыта дорогим деревом. Оно зовется черным деревом, почтенная, и наделено особыми чарами: ему не страшны никакие пожары.

— Оно что же, в огне не горит? — вытаращив глаза, спросил один из паломников.

— С тех пор как пресвитер Иоанн наложил на него заклятие — не горит, — отвечал Хаджик. — Двери, ведущие во дворец, также вырезаны из черного дерева, и потому ни один враг не сумеет сжечь их и проникнуть внутрь. — Он развернулся и указал на восточный край крыши. — Обратите внимание на эти шпили! На верхушке каждого из них — по два золотых яблока. Видите, как они сверкают? Но в каждое из них вставлено по два карбункула. Золото сверкает днем, а карбункулы светятся по ночам.

— Так вот что за сияние я видел прошлой ночью! — вскричал один из паломников.

— Наверняка это светились карбункулы, — кивнул Хаджик и широким жестом обвел фасад дворца. — Окна здесь хрустальные. Ночью вы увидите, как они переливаются в лучах множества светильников… О, я уже вижу по вашим лицам, что прошлой ночью вы любовались дворцом издалека! Знайте же, что в этом дворце в светильники наливают душистый бальзам и его аромат наполняет все покои.

— И даже покои императора? — поинтересовался один паломник.

Хаджик строго взглянул на него.

— Я не имею права рассказывать о покоях императора, да и не могу, ибо только сам император, члены его семейства и его главные приближенные допущены туда.

Балкис скрытно улыбнулась и чуть было не проговорилась Антонию о том, что личные покои императора украшены золотом и всевозможными драгоценными каменьями. Но она сдержалась. Пока ей не хотелось признаваться возлюбленному в том, что она — член императорской семьи.

— Везде, где для украшения использован оникс, — продолжал разглагольствовать Хаджик, — в камень вставлено по четыре сердолика, которые лишают оникс магической силы. Но там, где оникс предназначен для волшебства, он чистый.

На вершине купола ударили в гонг. Звук его еще не успел утихнуть — как прозвучал новый удар, а за ним — еще десять. Паломники ахнули и благоговейно притихли. Им так хотелось увидеть человека, бившего в громадный гонг, — ну или, на худой конец, хотя бы сам гонг. Хаджик усмехнулся:

— О да, почтенные, у нашего императора есть дивная машина, изготовленная по его заказу кузнецом-чародеем. Эта машина напоминает нам о часах дня, как вы сами только что слышали. Сейчас часы пробили полдень, и это означает, что время для осмотра дворца истекло. Возвращайтесь в свою гостиницу, ступайте с миром. Завтра проводник снова приведет вас сюда, а завтра будет священный праздник, и с балкона над главным входом вы услышите проповедь апостола Фомы.

Толпа взволнованно зароптала, послышались изумленные и восторженные восклицания.

— Ступайте и приходите завтра, — повторил Хаджик. Он любезно поклонился паломникам, развернулся и направился ко дворцу. Воины сомкнули ряды и поторопили людей к воротам.

Паломники, весело и радостно переговариваясь, поспешили к выходу, но Балкис, стоя перед дворцом, решила, что сейчас самое время рассказать Антонию о том, кто она на самом деле такая. Ей очень не хотелось, чтобы ее возлюбленный узнал об этом от кого-нибудь другого, а чем дальше, тем больше становился риск, что кто-то узнает Балкис в лицо и поприветствует ее, назвав принцессой. Девушка собралась с храбростью и схватила Антония за руку в то мгновение, когда он собрался направиться к воротам.

— Нет, Антоний! Мне очень хочется войти во дворец!

— Что ты такое говоришь? Чтобы мы с тобой, простолюдины, посмели переступить порог дворца? Да нас примут за злоумышленников и казнят на месте!

— Не казнят, — покачала головой Балкис и посмотрела на Антония с такой уверенностью, что он испугался.

Но тут юноша увидел человека, приближавшегося к ним со стороны дворца.

— Лорд-маг! — обрадованно воскликнул Антоний и помахал рукой.

Мэт махнул рукой в ответ и, подойдя к влюбленной парочке, улыбнулся:

— Я подумал, что смогу разыскать вас среди этой толпы паломников. Ну, как вам императорский дворец?

— Он прекрасен! Но Балкис решила заглянуть внутрь.

— Неужели? — Мэт с деланным изумлением уставился на Балкис.

— Да, — кивнул Антоний, — а я боюсь, что нас прикончат, как только мы осмелимся подойти к дверям. Лорд-маг, умоляю вас, отговорите ее!

Балкис ответила Мэту многозначительным взглядом и еле заметно кивнула.

— Нет, — сказал Антонию Мэт. — С вами ничего дурного не случится. Вы — мои друзья, и потому особы привилегированные. Кроме того, пресвитер Иоанн благоволит к чародеям — покуда они на его стороне. Давайте войдем и осмотрим тронный зал.

— Палату власти? — чуть не задохнулся от изумления Антоний.

— Ну, вряд ли император покажет нам свои личные покои, правда? Ну, пойдемте.

Мэт подошел к начальнику караула, тот согласно кивнул и повел всех троих ко дворцу в сопровождении отряда гвардейцев.

Антоний опасливо поглядывал на гвардейцев, но вскоре его страх растворился в приливе восторга.

— Подумать только! Мы вправду увидим все дива внутри дворца! Балкис, какое счастье, что твой учитель тут пользуется таким весом!

— Да, это великое счастье, — ответила девушка. Но отчего у нее так сжалось сердце?

Они прошли между коринфскими колоннами, под романской аркой, и Балкис в который раз восхитилась тем, как смешались во дворце пресвитера Иоанна архитектурные стили Востока и Запада — ведь в его империи проживали выходцы и из той, и из другой цивилизации. Каким-то образом зодчему удалось объединить эти стили — и дивиться этому не стоило, если и в самом деле он возводил копию дворца, выстроенного израильским пророком для индусского царя.

Они прошли по просторному залу, пол которого был вымощен самоцветами, между колоннами из кедра и сандалового дерева. Стены были увешаны гобеленами с изображениями странных людей — узкоглазых, с замысловатыми прическами, в шелковых одеяниях. Люди играли в более или менее обычные игры и держали в руках занятные музыкальные инструменты. Антоний на каждом шагу ахал от изумления, а Балкис, шедшая рядом с ним, нервничала все сильнее.