Ловушки памяти - Юлия Басова

– Я понимаю, Роб, но, на что же ты рассчитывал, когда потребовал от Отца избавить нас от воспоминаний друг о друге?

– На то, что ты не сможешь спокойно жить без меня, даже несмотря на отсутствие воспоминаний! Что найдёшь способ отыскать меня, доказав тем самым, что и без всякого вмешательства в свой организм обладаешь сильнейшим даром. Даром, которого нет у простых смертных. И знаешь, я оказался прав! Ты нашла меня очень быстро, опираясь лишь на собственную интуицию. Мы думали, тебе на это понадобятся годы, и потому я решил, что память нужно стереть не только тебе, хоть изначально план был именно такой.

– И почему же он был изменён?

– Конечно, знай я, что ты найдёшь меня всего за пару месяцев, ни за что бы не стал лишать себя воспоминаний! – неожиданно развеселился Роберт – но мы думали, что ты будешь идти ко мне долго, годами собирая подсказки, которые мы оставили тебе, читая знаки… Я боялся, что попросту не выдержу и как-нибудь проявлюсь, дам знать, что жду нашей встречи. И таким образом сведу на нет весь свой замысел пробудить в тебе нужные способности.

– И ты решил, что лучше вновь почувствовать свою свободу? – фыркнула я, обиженно надув губы. – А если бы тебе на пути попалась какая-нибудь красотка? У вас, в Голливуде, их там пруд пруди!

– Мила, ты пока ничего не понимаешь, потому что мало знаешь о Ясных, – серьёзно заявил Роберт, – говорю тебе снова: Ясный воин, каким я являюсь, не должен и не умеет влюбляться. У него другая дорога в этой жизни и другое предназначение.

– А в меня ты, выходит, не влюблён?

– В том то и дело, что влюблён. По уши. Но ты единственная, кто способен внушить мне эти чувства, понимаешь?

– Не совсем, – призналась я. – Почему именно моя скромная персона так воздействует на тебя?

– На некоторые вопросы ответы только предстоит найти, – задумчиво ответил Роб, отворачиваясь к окну. Было видно, что он и сам неоднократно озадачивался этой дилеммой и не находил достойного объяснения своему сумасшествию.

– Тебе грустно, оттого что ты меня любишь? – осторожно спросила я, прикасаясь к его руке. – Ты не хочешь чувствовать то, что чувствуешь по отношению ко мне?

Он ответил не сразу:

– Не скрою, боль, которую причиняет мне эта любовь, нельзя сравнить ни с какой другой. Я очень уязвим. Если с тобой что-то случиться, мне этого не пережить. Учитывая, как тяжело Ясному уйти в мир иной, придётся из раза в раз повторять попытки покончить с собой, пока, наконец, одна из них не окажется успешной.

– Эй, не говори так! – испугалась я. – У меня и в мыслях не было умирать!

– Однако ты наполовину человек, и потому твою жизнь очень легко взять. Даже несмотря на твои способности.

– Тогда позволь им сделать меня Ясной!

– Слишком велик риск, пойми! Тебя придётся убить по-настоящему. Яд, попавший в твою кровь чуть в большем количестве, чем нужно; нож, вошедший в твоё тело на сотую миллиметра глубже, чем требовалось, – и тебя уже не откачать! – В голосе Роберта сквозило ни чем не прикрытое отчаяние. – Ты думаешь, я мало об этом думал?!

– Нужно рискнуть, – робко предложила я.

– А может, подождём чуть-чуть и посмотрим, куда выведет нас судьба? Может, твой дар, который просыпается внутри тебя, прогрессирует с каждым днём, играя новыми своими гранями и раскрывая перед тобой всё новые и новые неожиданные возможности, – со временем и без всякого вмешательства сравняет тебя по силе с любым из нас, Ясных? Что, если всего-то нужно – набраться терпения и ничего пока не предпринимать?

– Ты думаешь, я смогу сама стать сильной, такой как ты? – с сомнением уточнила я.

– Ну, возможно тебе и не нужно быть такой сильной, ты ведь не воин. К тому же я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.

Роберт замолчал и отвернулся к окну, по которому глухо барабанили тяжёлые капли дождя. Я поняла, что на душе у него нелегко. Роб понимает, что сможет защитить меня ото всех, когда мы рядом. У него даже в мыслях нет больше оставлять меня одну. Но он понятия не имеет, как защитить меня от него самого. В его объятиях я теряю голову и перестаю замечать что-либо, даже физическую боль. Что такое она, эта презренная боль, в сравнении с тем блаженством души, которое я испытываю, когда его руки неистово ласкают моё тело, а губы жадно ищут мои?

А он не может остановиться. Не может контролировать свою страсть.

А я так слаба, по сравнению с ним!

– Знаешь, и я теперь бываю уязвимым, на ходу забываю обо всём, что когда-либо знал и умел, – неожиданно признался Роберт.

– Ты о чём? – недоумённо спросила я.

– Помнишь, как я разозлился, когда подумал, что ты и Николай Лавровский – вместе?

– Да, помню, – улыбнулась, вспоминая этот инцидент, который теперь, спустя какое-то время, казался даже забавным.

– Ты не находишь странным, что я не прочитал в его мыслях ответы на все вопросы, которые так мучали меня в тот вечер? Он ведь, по большому счёту, словно раскрытая книга, этот режиссёр…

– Да, я как-то не задумывалась… Честно, – я пожала плечами, – времени на это не было.

– Ну, так вот: ревность настолько завладела мной тогда, что я и в мыслях Лавровского увидел лишь зеркальное отражение своих чувств. Любовь, желание, и страсть. И никаких подробностей. Эмоции ослепили меня настолько, что я, на время уподобился человеку. Понимаешь?

Он снова замолчал, глубоко задумавшись. Я не мешала ему, пристально следя за мокрой от непогоды дорогой.