Изгнанники - Михаил Михеев

Соломин думал минуты две, ровно столько, сколько они шли до кают-компании. Потом капитан резко махнул рукой и сказал:

– Хрен с тобою, золотая рыбка. Сделаем так: я предложу твоему отцу назначить тебя ко мне офицером связи. Думаю, на это у него хватит и сил, и возможностей. Девчонку оставим пока на крейсере, незачем твоим отцам-командирам про нее знать. Ну а потом, когда я выполню свою миссию, спишем ее на берег, дам ей своей властью гражданство, и ты официально сможешь заводить с ней шашни уже не как непонятно с кем, а как с гражданкой союзного государства… Чего рот разинул? Ах да, ты не в курсе – ну ничего, отец просветит, заодно ремнем по заднице, надеюсь, врежет, чтобы сначала думал, а потом в жалость ударялся. Хотя девочка, конечно, очень ничего. Ладно, подбери челюсть – и дуй к ней, добрый дядя-пират обо всем позаботится, хотя, хоть убей, не знаю, зачем я это делаю.

– А я вам нравлюсь, – нагло улыбнулся воспрявший духом Андрей.

– Хрен тебе, ты не молоденькая девушка с большим бюстом и тугой попкой, чтобы мне нравиться, я пока что в противоестественных наклонностях не замечен… А был бы замечен – давно бы за борт прогулялся. Иди, отдыхай, но имей в виду – будешь отрабатывать.

– Как?

– Не знаю еще, не думал. Ладно, все, беги.

Когда обрадованный лейтенант умчался, Соломин вздохнул устало. Кругом сплошная любовь, кто воевать-то будет? Однако все это было дело десятое, сейчас главным было выполнить задание, а для этого требовалось встретиться с Петровым и принять на борт штрафников, врачей и медикаменты. В общем-то, повезло еще, что с медикаментами все просто – переместили на год плановую замену, и все. Минимальные затраты, так что наверху согласились достаточно легко. Хотя, конечно, не будь здесь операции разведки, хрен бы им, а не лекарства. Лучше в космос выкинуть, чем просто так подарить – с определенной точки зрения позиция была не лишена логики, хотя бы даже потому, что смещение на год замены – это значит перетряхивание бюджета. К тому же, деньги, которые придется потратить на производство лекарств, могли бы еще год работать в других отраслях, а это – уже убыток. Да и просто транспортировать их из точки А в точку Б тоже стоит определенных денег. Словом, одни убытки.

Ну а по дороге к точке рандеву была у них еще одна встреча. Со старыми знакомыми, так сказать, – просто выскочил навстречу «Эскалибуру» линейный крейсер «Идзумо», сопровождаемый эсминцем «Гавриил», и на борт флагмана поднялся старший лейтенант Джораев в сопровождении невесты. Да, невесты, будем уж называть вещи своими именами, и даже непривычному к интригам Соломину было ясно, сколько проблем это может принести и какие возможности при некоторой удаче открывает. И, глядя на эту счастливую парочку, капитан почувствовал на миг легкий приступ зависти. Впрочем, с ним он справился практически мгновенно.

– Ну что, лейтенант, как прошло дело?

– Отлично. – Джораев весь сиял.

– Отлично – значит, молодец, потом расскажешь в подробностях. Но отрабатывать все равно придется.

– Я не забыл.

– Раз так, замечательно, рад за тебя. В общем, размещайтесь, и жду тебя через час с докладом. Ну, чего стоите? Бегом!

Дальнейший полет протекал достаточно скучно, если не считать того, что к ним присоединился «Альбатрос» в сопровождении эсминца «Смелый», и через два дня эскадра из пяти кораблей встретилась с ожидающими их транспортными кораблями под командованием капитана второго ранга (эх, знать бы, какое у него на самом деле звание) Петрова.

– И на хрена ты это чудо притащил? – спросил Петров, ткнув пальцем в «Идзумо».

– Я так понимаю, это вместо здравствуй?

– Здравствуй. Так зачем тебе эта японская бандура? Кстати, я догадываюсь, где ты ее взял.

– Правильно догадываешься. Только вот атаковали они меня в нейтральном космосе, поэтому я был в своем праве.

– Ладно, это непринципиально. Больше того, открывает при нужде кое-какой простор для… Впрочем, неважно. Ты мне скажи – зачем приволок это старье? Он же не сильнее нашего эсминца, и вдобавок куда тихоходнее.

– Да потому, что мне надо несколько кораблей, которые я не буду таскать с собой, а оставлю прикрывать планету. Неужели ты думаешь, что мне помешает свобода маневра?

– И где ты найдешь для них экипажи?

– На месте наберу. Для этих гробов – можно, это на нормальные корабли я их допускать не собираюсь.

– Логично… Ну, смотри сам, тебе виднее. Если что, расхлебывать сам будешь.

– Не волнуйся, не в первый раз, – пожал плечами Соломин.

– В смысле?

– Расхлебывать.

– А, понятно. Ну, докладывай, как прошел рейд.

– Не-е, – с усмешкой поднял палец Соломин. – Не докладывай, а рассказывай – я ведь вольная птаха, если помнишь.

– Хорошо, – разведчик улыбнулся. – Рассказывай… вольный птах. И так вижу, раз шутишь – значит, все в порядке.

– А ты со своим протеже разве не разговаривал еще?

– Нет пока. Да и не факт, что буду – он мне не подчинен.

– Ерунду не говори – подчинен, не подчинен… Впрочем, как знаешь.

По мере рассказа Соломина Петров постепенно мрачнел. От старого товарища он, похоже, скрывать эмоции не видел смысла. Когда капитан закончил, разведчик несколько секунд сидел, явно обдумывая ситуацию, а потом задал единственный вопрос:

– Зачем?

– Зачем? – Соломин почесал затылок. – Зачем… Да затем, наверное, чтобы твой пацан не ожесточился раньше времени. Честно говоря, мне эту узкоглазую проще всего было бы вышвырнуть за борт, и поверь, если бы потребовалось, я не медлил бы ни минуты. Но вот сейчас я ее выброшу. А что дальше? Кем мы будем в глазах тех, кто придет нам на смену? Сволочами и мерзавцами? Нет уж, пускай они как можно дольше остаются идеалистами и цинизма набираются постепенно. Ты как хочешь, а страна держится в первую очередь на идеалистах, готовых ради нее умереть, а не на старых циниках вроде тебя и меня. Понимаешь?

– Понимаю. А ты сам-то понял, что сказал? Я, может, что-то пропустил, но ты часто ведешь себя именно как идеалист. Я-то думал, мне на Вечном Кипре тебя упрашивать придется, когда о помощи просил, а ты ни слова против не сказал, даже когда я наглеть начал.

– Ну и что? И потом, мне за эту помощь от тебя неплохие деньги обломились, ты не забыл?

– Нет. А также помню, что ты с этими деньгами делать собираешься.

– Это непринципиально… И потом, ты уж извини, но идеализм мой имеет пределы. Против танка с дробовиком я не пойду, и не проси.

– Думаешь? Впрочем, не будем спорить, может, и не пойдешь… Ладно, я ему скажу, чтобы держал язык за зубами. Какие планы?

– Простейшие. Ты людей привез?

– Да, все как обещал. Четыре тысячи солдат, две сотни врачей, лекарства… Когда забирать будешь?