Право рода - Галина Гончарова

Луис кивнул.

И таки придумал.

Тем же вечером он попросил у Эттана Даверта разрешение на посещение узника в Ламертине. Эттан искренне удивился – к чему, и был изрядно огорошен ответом. Дескать, по мнению Луиса, Вальеру Тессани могли убить орденцы.

Зачем?

Ну, они вообще твари мутные. Да, это не аргумент. Но! Они хотели бы разорвать союз Давертов и Карстов? Да, безусловно!

Хотели бы навредить Эттану? Да.

А может, были и еще причины. И Луису хотелось бы лично убедиться в их наличии или отсутствии.

Эттан подумал, махнул рукой и разрешил, за что был засыпан горячей благодарностью и от сына, и от Алаис. Последняя вообще смотрела на Преотца, как на героя. Если Луису охота тащиться в Ламертину, пусть развлекается. Не в ущерб делам, конечно…

Луис поблагодарил отца и отправился к магистру на следующий же день. Пока Преотец не передумал.

* * *

Допросные, наверное, во всех мирах одинаковы.

Каменный мешок, без окон, зато с очагом – мало ли что надо будет накалить для большей убедительности?

Свет очага и факелы – вот и все источники света в этом кошмаре. И они выхватывают из темноты разные интересные вещи – стол для пыток, кресло для них же, стеллаж, на котором в строго определенном, удобном для палача порядке разложены всякие полезные приспособления вроде иголок под ногти, кнуты и плети на стене…

И все это кажется еще более устрашающим в полумраке, клиент ведь должен дозреть?

В пыточную и приволокли магистра Шеллена, чтобы уважаемый тьер смог с ним поговорить. А куда его еще?

Тут он и запираться не будет, и какие-никакие удобства есть – допрашиваемого можно сразу для большей интимности на дыбу подвесить, а тьер может на стул присесть… даже кресло.

Конечно, тут же сам Преотец бывает, не станет же Сам на простом табурете сидеть?

Луис уселся в кресло, осмотрел окружающую обстановку, пронаблюдал, как привязывают магистра, и махнул рукой палачу с подручными:

– Оставьте нас.

– Но, тьер… – попытался возразить секретарь.

– Я непонятно изъясняюсь?

Больше вопросов и возражений не последовало. Все вышли, оставив Луиса и магистра наедине. Магистр щурился на свет. В каменном мешке быстро отвыкаешь…

– Кто вы?

– Луис Даверт.

Молчание. Потом краткое:

– Что вам надо?

– Поговорить.

– Мне не о чем разговаривать с ублюдком убийцы.

Луис покачал головой, хотя и понимал, что собеседнику не за что уважать его. Да, люди меняются. Еще полгода назад за такие слова он убил бы на месте, а сейчас… не ясно, что ли? Этого Шеллен и добивается. Перебьется.

– У меня к вам много вопросов, магистр. Я не уйду.

Молчание. Правильно, к чему тратить время на всякие глупости вроде споров или разговоров со своими врагами. Достаточно просто молчать, даже под пыткой, и рано или поздно магистра вновь оставят в покое. Почти смертном покое…

Луис слышал, бывало и такое. Просто камеры замуровывали. Иногда в них оставляли окошко, чтобы просунуть воду и пищу, иногда – не оставляли.

Но Луису надо поговорить с магистром, и есть тема, к которой он не останется безразличным.

– У вас замечательный сын, магистр. Элайна вырастила его настоящим тьером, хотя это и сложно в семье купца.

Магистр дернулся так, что дыба заскрипела. Ага, есть!

– Ты!..

Луис выглянул в коридор. Каменный мешок имеет еще одно преимущество. Подслушать вас попросту невозможно, разве что через замочную скважину, а за этим он проследит. Но на всякий случай лучше подойти поближе, чтобы его слышал только магистр. И тихо-тихо, почти на ухо собеседнику:

– Магистр, хотите – поклянусь кровью, что с ними все в порядке? Он нашелся, жив-здоров… вы ведь из-за него волновались и ни на что не обращали внимания, верно? Поэтому мой отец и застал вас врасплох.

Еще молчание. А потом тихое-тихое:

– Да.

– Они вас любят. И не бросают. Я не буду рассказывать о нашем договоре, но они нашли, чем меня заинтересовать.

– Ложь.

– Пусть так. Если вам легче в это верить. Но сейчас я пришел обсуждать не их. Магистр, скажите мне, где реликвии Лаисов?

– Зачем они тебе?

– Долго объяснять. При следующей встрече я все расскажу, обещаю.

– Я отдам тебе реликвии, но не трогай их! Прошу!

Да, то, что не могут сделать палачи, голод, холод, легко сделает с человеком любовь и страх за близких.

– Не надо отдавать их мне. Просто ответьте – их не забрал Преотец?

Магистр впервые посмотрел на собеседника иначе. Ясным, острым, умным взглядом. Луису удалось если и не поколебать его ненависть, то хотя бы выделиться из общего ряда. И Шеллен ухватился за соломинку. Что еще остается человеку? Только надежда.

– Наверняка. Это тайна Ордена, и ее знаю только я. Будет знать мой преемник, когда придет его время.

– А если вы не успеете ее передать?

Смешок.

– Реликвии герцогов не теряются. Хотя откуда бы тебе об этом знать? Сопляк.

Луис даже не обиделся. Рассказывайте, герцог, рассказывайте.

– Это точно?

– Да.

Луису хотелось спросить еще о многом, но время! Да и опасно…

– Вы причастны к нападению на Вальеру Тессани?

– Нет…

Это он и скажет отцу. Не причастен. Все отрицал. А остальное…

Остальное он расскажет Алаис.

* * *

Алаис кивнула, оценив информацию. Небрежно погладила Луиса по руке, даже не замечая своего жеста.

– Ты молодец, все правильно. Не место там и не время, чтобы о таком говорить, но если реликвии у них – это замечательно. Мы и так собирались вытаскивать Атрея, теперь у нас есть лишний повод.

Луис только головой покачал.

– До сих пор не представляю, как это сделать.

Алаис пожала плечами.

– Это же просто. Его надо казнить.

– Казнить?

– Луис, а как еще? Ты сегодня был в Ламертине, скажи, реально ли взять ее штурмом?

Луис задумался, но ненадолго.

– Нет.

– Тогда все просто. Надо убедить Преотца, что живой магистр – слишком большая роскошь. Пусть казнит его, а мы отобьем приговоренного по дороге на казнь.

– Думаешь, это будет легче?

– Ты, Массимо, Стэн, Далан, я… – Алаис усмехнулась, припоминая что-то еще. – Справимся. Обещаю кучу спецэффектов, от которых разбежится и народ, и стража, а еще…