Драконы Осенних Сумерек - Трейси Хикмэн

– Сокровищница! – вскричал Эбен. – Мы нашли сокровищницу Кит-Канана!

– Золото, – задумчиво проговорил Стурм. – Кому оно нужно сегодня? Теперь в цене добрая сталь… – Рыцарь вдруг поперхнулся, а глаза его округлились от ужаса.

– Что там? – хватаясь за меч, крикнул Карамон.

– Не знаю!.. – выдохнул Стурм.

– Я знаю! – Рейстлин заметил тень, постепенно обретавшую форму. – Здесь дух темного эльфа! Говорил же я вам – не открывайте!..

– Сделай что-нибудь!.. – отступая назад, закричал Эбен.

– Прочь оружие, глупцы! – просвистел шепот Рейстлина. – Вы не в силах сражаться с той, чье прикосновение – смерть! И если она заголосит, пока мы здесь, в этих стенах, – нам конец! Ее голос и тот убивает! Бегите! Скорее бегите! В южную дверь, живо!..

Тем временем неясная тень в сокровищнице делалась все плотнее, обретая мертвенно-прекрасные, искаженные злобой черты эльфийки древних времен, предавшейся Тьме и приговоренной за немыслимые преступления к смертной казни. Великие эльфийские маги заточили здесь ее дух, обрекая вечно сторожить королевскую сокровищницу. И вот, завидя живые существа, она простерла руки к теплу их тел и раскрыла рот, чтобы испустить вопль горя и ненависти ко всему дышащему…

Друзья кинулись наутек, пытаясь достичь бронзовой двери. Споткнувшись, Карамон повалил брата; посох выпал из руки мага и звякнул об пол, но не погас, ибо лишь пламя из пасти дракона способно было разрушить волшебный кристалл. Однако огонек оказался прижат к полу, и комната погрузилась во мрак.

Видя, что добыча уходит, дух выплыл в самую Цепную Комнату. Ищущая рука коснулась щеки Эбена, и тот с воплем свалился – прикосновение парализовало огненным холодом. Стурм подхватил его и втащил за дверь, Рейстлин подобрал посох, и они с Карамоном чуть не кувырком вкатились через порог.

– Все здесь? – Танис до последнего медлил захлопывать дверь. Но тут снаружи долетел стонущий крик – поначалу негромкий, но до того жуткий, что сердце стукнуло невпопад. Ужас парализовал Таниса, дыхание остановилось… Крик умолк, и сердце, оживая, болезненно метнулось в груди. Привидение вбирало воздух для нового вопля…

– Некогда считать! – задыхался Рейстлин. – Закрой дверь, брат!..

Карамон всем телом налег на бронзовую створку. Она захлопнулась, гулко лязгнув на весь зал.

– Это не остановит ее! – в ужасе закричал Эбен.

– Не остановит, – тихо сказал Рейстлин. – Ее магия куда могущественнее моей… Я могу наложить заклятие на дверь, но это обессилит меня до предела… Вот что: бегите, пока есть время. Если заклятие не сработает, может быть, я все-таки сумею ее задержать…

– Речной Ветер, уводи всех, – велел Танис. – Я и Стурм останемся с Рейстлином и Карамоном.

Остальные крадучись ушли по темному коридору, завороженно и с ужасом оглядываясь назад. Рейстлин отвернулся от них и вручил посох брату. Посох так и полыхнул светом от прикосновения незнакомой руки.

На сей раз маг прижал к двери не только кончики пальцев, но и обе ладони. Закрыв глаза, он заставил себя забыть обо всем, кроме волшебства.

– Калис-ан будрунин…

Страшный холод, разлившийся по телу, нарушил сосредоточение. Темный эльф!.. Привидение узнало заклятие и пыталось сломить волю неожиданного противника!.. Перед умственным взором мага так и встала картина той давней схватки с другим темным эльфом в Башне Высшего Волшебства… Рейстлин попытался отрешиться от воспоминания о битве, изувечившей его тело и едва не стоившей ему рассудка… и почувствовал, что теряет власть над собой. Слова! Он забыл слова!..

Дверь задрожала. Призрак темного эльфа просачивался сквозь нее.

Но тут в глубине сознания Рейстлина снова пробудилась та сила, которую маг до сего дня ощущал в себе лишь дважды – тогда в Башне да еще в Кзак Цароте, на алтаре, в когтях черной драконицы. Знакомый голос – Рейстлин явственно слышал его, но не мог сказать, кому он принадлежал, – зазвучал в мозгу, повторяя слова заклинания. И Рейстлин прокричал их сильным, чистым голосом, не принадлежавшим ему:

– Калис-ан будрунин кара-эмарат!

С той стороны раздался вопль разочарования: темный эльф был побежден. Дверь выдержала. Рейстлин замертво рухнул на каменный пол.

Передав посох Эбену, Карамон подхватил на руки брата и побежал за остальными, ощупью пробиравшимися по темному коридору. Еще одна открытая дверь легко уступила руке Флинта, впустив спутников в анфиладу коротких, донельзя замусоренных тоннелей. Кое-как друзья пробрались через них, дрожа от усталости и страха. И наконец ступили в просторное помещение, от пола до потолка заставленное ярусами деревянных сундуков. Речной Ветер зажег на стене факел. Сундуки были наглухо заколочены. На всех красовались таблички. «УТЕХА» – гласили одни, «ВРАТА» – можно было различить на других…

– Ага. Значит, мы в крепости, – сказал Гилтанас, мрачно улыбаясь победе. – Мы стоим в погребах Пакс Таркаса.

– Слава истинным Богам! – вздохнул Танис и без сил поник на пол. Остальные попадали вокруг.

И только тут заметили, что среди них не было ни Фисбена, ни Тассельхофа.