Дикий мир. Колонисты - Сергей Извольский

Савичев, сидя в кресле наводчика, уже весь извелся. Каждые несколько минут он посматривал на часы, но стрелка будто бы замерла. Минуты тянулись невыносимо медленно, и лейтенант все губы искусал в напряжении. Изредка приникнув к «чебурашке» прицела, он осматривал окрестности, но, кроме бетонного забора и части здания с прачечной, видно ничего не было. Оторвавшись от прицела и посмотрев на часы, Савичев осмотрел новую форму, стряхнув невидимую пыль. В только что надетом камуфляже было непривычно, но удобно. Ботинки тоже выше всяких похвал – высокие, легкие, на ноге сидят как влитые. Из его бойцов непереодетыми остались только Тимур с Костиным, которые сейчас вдвоем сидели за пулеметом в том самом доме, где наверху потайная комната обнаружилась. Остальные уже сбегали в подвал к Сене на выдачу, приоделись.

Когда из здания по одному-двое выбегали его бойцы, Савичев смотрел на них и не мог узнать сначала. Вроде заходит в дверь обычный солдат российской армии, а выходит другой, будто бы с картинки про американский спецназ в Афганистане. Хотя нет, не в Афганистане, а где-нибудь в Южной Азии – камуфляж не пустынной расцветки, а с зелеными тонами, унифицированный. В таком хоть в горы, хоть в лес, хоть в джунгли. Притом не только камуфляж на складе был, а и термобелье, бронежилеты, интегрированные с разгрузками, штурмовые рюкзаки. Да были и те же носки, перчатки, балаклавы в цвет камуфляжа и много всяких нужных мелочей по типу маскировочных лент для оружия. Оружейная комната тоже поражала.

Новое оружие Савичев выдавать Сене запретил. Оружие сноровки требует, а сам лейтенант только сегодня винторез первый раз в жизни в руки взял, не говоря уже о бойцах. Зато все с рациями теперь, их на складе тоже прилично оказалось. Стряхнув еще несколько невидимых пылинок с рукавов, лейтенант вылез на броню и глянул на часы. Ну что, время – он потянулся рукой к рации. И подумал, что надо не забыть сказать Тимуру с Костиным мощность раций на минимум выставить. Нечего заряд зря расходовать.

– Тимур, на выход, – нажав кнопку передачи, произнес Савичев.

– Понял, командир, – откликнулась станция.

В здании ремзоны на втором этаже Тимур с Костиным переглянулись. Трупы дежурной смены охраны они уже вынесли на улицу, очистив их от амуниции, и в последние полчаса нашли себе забаву – стреляли из винтореза в окно по шишкам на елках. Рискуя, впрочем, сильно – узнай об этом Савичев, рыло бы точно начистил, и бойцы это знали. Но удержаться не могли – очень уж винтовка ухватистая и манящая. Боеприпаса для винтореза было прилично: десять магазинов по двадцать патронов в каждом, и один магазин бойцы уже расстреляли.

– Пойдем? – спросил Костина Тимур.

– Давай ты, тебя же звал, – ответил Костин, поглаживая деревянный приклад снайперской винтовки.

– Э, ты хитрый какой. Он имел в виду, чтобы вдвоем шли, – протянул Тимур.

– Да ладно тебе… иди давай, я пока пулять не буду, одному не в кайф, – уговорил Костин дагестанца.

Тот быстро сбежал по лестнице, а боец, оставшись один, передернул плечами – в одиночестве в комнате было неуютно. Приникнув к бойнице, решил по приколу выцелить Тимура. Улегшись у смотрового отверстия, он увидел дагестанца, бегущего по снегу к желтому зданию, так похожему на здание ремроты, в которой Костин тянул лямку службы до того, как во взвод Савичева попал. Приникнув к прицелу, боец даже не удержал тихого возгласа удивления, настолько близко он сейчас видел спину Тимура. Такое ощущение, что протяни руку и дотронешься. Костин поднял прицел повыше и увидел командира, который сидел на бронетранспортере, в люк заглядывая.

– Серег, давай еще кружок проедем, как Тимур подойдет, – стукнул лейтенант по открытой крышке люка механика-водителя.

Ответ Сергеева лейтенант не расслышал, потому что в этот момент тишину рванули звуки басовитых выстрелов. Савичев дернулся, подошва скользнула по металлу брони. Не удержавшись на ногах, он неуклюже скатился вниз и грохнулся об землю, глухо хакнув. Тут же воздух справа и слева прочертили две дымные нитки. Одна ударила в здание автомастерской, откуда Тимур должен был только что выйти, вторая – в желтое здание ремзоны. Синхронно раздались два объемных взрыва, стеганувших по ушам, и на землю рядом с бронетранспортером посыпались осколки стекла, черные дымящиеся обломки мебели. Даже стеклопакет целиком на землю приземлился, подняв кучу снега.

– Серега, ходу!!! – глухо, еще не восстановив дыхание, крикнул Савичев, запрыгнув в боковую десантную дверь, и услышал, как лязгнул закрываемый колхозником люк.

Машина прыгнула вперед, так что лейтенант, устремившийся к месту наводчика, скулой поймал металл обшивки. Брызнула кровь, но Савичев, не обращая внимания, приник к прицелу. Шлемофон уже был на голове, а, как провод в розетку воткнул, лейтенант даже и не понял. Жало автоматической пушки резко заметалось по сторонам. В прицеле мелькали бетонный забор, крашенные грунтовкой ворота, кроны деревьев.

Вспомнив, с какой стороны раздались выстрелы, и мгновенно прикинув примерное направление, лейтенант зарядил из пулемета длинной очередью слева направо. Еще одна очередь, уже справа налево, чуть выше. Вот в прицеле появилось желтое здание, и на секунду Савичев задержал на нем взгляд. Несколько окон на этаже были выбиты, из них валил густой дым. Тут лейтенант даже не увидел, а шестым чувством понял, что в здание прилетел еще один заряд. Стены второго этажа будто сжались, и сразу несколько окон плюнули огнем вперемежку с черным дымом. По ходу из шмеля прилетело – успел подумать лейтенант, но тут же повел прицелом по сторонам, ища пока невидимых врагов.