Западня для ведьмы - Антон Орлов

– Может, не все отдал, может, у него еще что-нибудь осталось? – предположил курьер, с удовольствием затевая пьяный спор.

– Да хоть даже если осталось, все равно чокнутый!

Придурки-охранники тайком от начальства привели девку. Или, может, не тайком, а это тоже часть обработки: мол, перевербуешься, тогда и тебе настанет праздник, а пока слушай через дверь да завидуй чужим утехам.

Голос у шлюхи был головокружительно чувственный и волнующий, пробирало до печенок. Наверное, специально такую артистку нашли. Сторожей обычно дежурило трое, и она всех разом взяла в оборот.

– Ах, как вы мне нравитесь, какие вы понятливые ребята… – чарующий голос лился, словно хмельной мед из чеканного серебряного кувшина. – Ну же, скидывайте это, я уже вся истекаю… А-ах… Идите ко мне все вместе!

«Во гады, и вправду ведь нарочно подстроили!» – решил мучительно возбужденный и разозленный пленник.

Из-за двери доносились вскрики, невнятные реплики, звуки ударов, всхлипы, стоны… Потом все затихло. Получили удовольствие и расслабились, жабьи выкормыши. Если б Дирвен был сейчас без кандалов и при амулетах, запросто бы отсюда смылся, пока бесштанная охрана нежится в океане блаженства. Одно слово, придурки.

Щелкнул замок, дверь распахнулась. Девица, стоявшая на пороге, выглядела разнузданно порочной и пьяняще прелестной, у него аж дыхание перехватило. И в то же время она оказалась совсем не такая, какой он нарисовал ее в своем распаленном воображении.

Не брюнетка, волосы светлые, чуть ли даже не серебристые – или это ему чудится, потому что в камере унылый полумрак, а помещение за спиной у гостьи ярко освещено?

Высокая замысловатая прическа, словно она собралась на бал. Это искусное сооружение из волос скрепляют драгоценные шпильки, все они так и переливаются, будто крохотные волшебные фонарики. В ушах, наверное, серьги под стать всему остальному, но ушей не видно – прикрыты завитыми локонами.

Личико фарфоровой куклы, вокруг припухлых губ и по точеному подбородку размазалась алая помада… Или, скорее, что-то вроде клюквенного сока.

Бледно-розовое платье, все в рюшах и в пене кружевных оборок, с таким огромным декольте, что грудь наружу – пара безупречных округлостей молочной белизны, ореолы сосков выкрашены серебряной краской. До чего только не доходят в своих ухищрениях девки полусвета… Кое-где на сборчатом шелке видны винно-красные пятнышки – можно подумать, кровавые брызги. Наверное, поэтому Дирвену и померещился запах крови.

– А вот и я! – нарушила молчание гостья. – Заждался меня, красавчик? Я как узнала о твоей беде, так и бросилась на помощь, да видишь, не сразу удалось сюда пробраться. Ну, и еще задержалась с твоей охраной… чтобы выпить чашечку своего любимого красного чая, – она облизнулась и тут же с деланным смущением потупилась. – Главное, теперь-то я здесь, и дальше все будет лучше не придумаешь! Угадал, что тебе предстоит? Ага, правильно, романтический побег из тюрьмы!

Крадущаяся грациозная походка, за платьем волочится отороченный мехом шлейф. Или даже не отороченный, а двойной: сверху серебряно-розовая парча, снизу роскошный серебристый мех – можно подумать, будто сзади из-под подола высовывается лисий хвост, необыкновенно большой и пушистый. Какой странной порой бывает женская мода!

– Сейчас снимем с тебя кандалы – и да здравствует свобода! – она залихватски подмигнула. – Я буду не я, если тебя отсюда не вызволю, а я такими словами не швыряюсь!

Сникший Дирвен угрюмо молчал. Подосланная, так и думал, хотя сперва мелькнула надежда, что она, может, работает на Ложу. Как бы не так: всего лишь еще один спектакль, чтобы выбить у него остатки почвы из-под ног. В этот раз расстарались, гады… Зато он хотя бы на ее прелести насмотрелся.

– Кандалы заклятые, ты их не отомкнешь, – процедил он презрительно, стараясь не показывать, что сник.

– Хм, радости мало, придется пилить… А на что закляли, не знаешь?

Вблизи он заметил в ее внешности еще некоторые странности: длиннющие загнутые ресницы – такие же серебристые, как волосы, и даже радужка глаз отливает серебром. Вдобавок сложилось впечатление, что под пышно взбитыми завитками, обрамляющими фарфорово-белое лицо сердечком, ушных раковин вовсе нет.

– Их может отомкнуть или самая важная здешняя шишка, или его помощники, или кто-нибудь, кто может сказать мне спасибо за доброе дело, не отягощенное обидой. А я не из благодетелей! – последнее он добавил с вызовом, чтобы замаскировать горечь, готовую вскипеть позорными предательскими слезами.

– О, как на заказ! – она захлопала в ладоши – впрочем, негромко и символически. – Насчет этого – как раз ко мне, благодетель ты мой ненаглядный! Спасибо тебе, Дирвен, спасибо и еще раз спасибо!

Издевается, гадина.

– За что?

– За то, что ты меня из беды выручил.

– Вали отсюда, понятно? Никого я не выручал, не отяготив доброго дела обидой.

– Это я-то по-твоему – никто?! Если хочешь знать, дорогуша, это почти оскорбление, но я не обиделась, а то обижусь, так и впрямь не смогу тебя отсюда вытащить. Что было, то было, ты мне помог. Правда, помогали вы вдвоем, и главным был не ты, но ты ведь тоже поучаствовал, так что я перед тобой в долгу, и все у нас должно получиться…

Присев перед ним, она выдернула из волос шпильку, украшенную то ли бриллиантом, то ли граненой стекляшкой.

Дирвен подался назад, звякнув цепями, и подавился воплем. Есть у нее уши, ага… Только не там, где у людей!

Пряди, которые до того скрепляла шпилька, скользнули вниз, и тут обнаружилось, что они прятали торчавшее справа на макушке звериное ухо, покрытое сияющей серебристой шерсткой. А слева под прической должно быть еще и второе…

– Изыди, тварь! – выкрикнул Дирвен сиплым фальцетом.

То-то из соседнего помещения тянет, как из лавки мясника. Сожрала она охранников.

– Да, я тварь! – хихикнув, девушка подняла кукольное личико с измазанным кровью подбородком, ее зрачки из круглых стали вертикальными, а радужка вспыхнула серебром. – Но никто не сможет назвать меня неблагодарной тварью! Ты, главное, не дрейфь, и мы изыдем отсюда вместе. Ну что, вспомнил, где мы в прошлый раз виделись? Вы меня тогда выпустили на волю, а я всенепременно плачу добром за добро. Всяк тебе скажет, Серебряная Лиса знает, что такое долг благодарности!

После нескольких попыток щелкнул замок ножного браслета. Со вторым гостья управилась мигом.

– Ну вот, я же говорила. Спасибо, что они все амулеты подальше от тебя попрятали, а то бы меня еще на подступах разоблачили.

Ухмыльнувшись, она скрутила рассыпавшиеся волосы в жгут и вернула шпильку на место, скрыв от людских глаз компромат в виде лисьего уха. Ее демонические зрачки невинно округлились.

– Идем. Только сперва шляпу свою надень. А то прохожие на улице решат, что один из нас демон, и подумают вовсе не на меня.